Бред Тьюринга
Шрифт:
– Возможно, тебя избрали для чего-то. Что говорилось в сообщении?
– Что я убийца. Что мои руки в крови.
– Если ты не убийца, о чем тебе беспокоиться?
Этот ее тон… Когда к власти пришел Mонтенегро, она просила тебя уйти в отставку… Несмотря на то что он взял курс на демократию, по сути своей он так и остался тем, чем был, – безудержным диктатором. В отличие от тебя Рут никогда не могла отделить работу от цели, которую эта работа преследует, защиту правительства от сомнительных в моральном плане действий. Она, такая щепетильная в вопросах этики, иногда даже грозилась уйти от тебя, если ты не бросишь свою работу; однако она оказалась слабее тебя: ты продолжаешь служить в Тайной палате, а Рут все еще с тобой.
– Я не беспокоюсь, – говоришь ты, помрачнев. – Я никого не убивал. Пальцем не трогал. Я не выхожу из
– Это твой постоянный аргумент. Ты считаешь, что преступление – это только спустить курок.
Она встает, гасит окурок в пепельнице и выходит из гостиной. Она обеспокоена. Может быть, нужно было с большим чувством отнестись к ее жалобам на носовое кровотечение? Она такая мнительная, не знаешь, что принимать всерьез. Если у нее болит голова, это непременно означает смертельную опухоль. Если она порезала палец, рана непременно загноится, и она умрет от гангрены. С годами Рут становится все жестче, теряет свою былую мягкость. Какой контраст с теми бесконечными ночами у нее дома, когда она со страстью рассказывала тебе о шифре, который спас Грецию от завоевания Ксерксом; когда она шаг за шагом, с невероятным терпением, исписывая горы бумаги (которая так быстро кончалась), объясняла тебе, как расшифровывать коды с помощью моно– и полибуквенной систем или методами Mayfair и Purple. Co стороны вы могли показаться двумя чудаками, которые только и знают, что рассуждать о своих научных изысканиях; но для вас в те ночи происходило самое важное – магия зарождения любви… 169 коричневых вертикальных полос. Их сделали намеренно?
Тебе нужно в туалет. Проклятый мочевой пузырь. По ночам тебе приходится просыпаться минимум трижды. Рут всегда удивлялась, что ты можешь нормально работать весь день, проведя ночь так беспокойно. Но тебе никогда не хотелось спать больше. Она – другое дело. Бывало, она так крепко спала, что ты мог спокойно ходить по комнате, включать свет, копаться в ящиках письменного стола. Сейчас, когда ее часто донимает бессонница, она весь день пребывает в плохом настроении.
В те вечера, в юности, ты не только влюбился, но и понял, что сам тоже хочешь заниматься криптоанализом. Рут познакомилась с этой наукой еще в детстве: они с отцом обменивались сообщениями, зашифрованными в виде кроссвордов, которые они сами рисовали. Интерес к тому, чем они занимались, привел ее к энциклопедиям, а затем – в муниципальную библиотеку; в юности это увлечение уже превратилось в страсть. Она овладела историей и теорией криптологии, за несколько часов могла расшифровать сложнейшие коды. Ей, пожалуй, недоставало интуиции, с помощью которой раскрываются абсолютно все шифры. Ты же обладал этим качеством в избытке. По крайней мере в области криптоанализа. Ты даже с большим рвением принялся изучать математику, науку, которая всегда давалась тебе достаточно легко, но все же не захватывала целиком (ты никогда бы не стал криптоаналитиком, работающим с алгоритмами). За короткое время ученик превзошел свою учительницу. Однако между вами не возникало "территориальных" конфликтов: Рут предпочитала теорию практике, интересные случаи, повлиявшие на ход мировой истории. "Ты любишь лабораторные занятия, – говорила она, – я же когда-нибудь напишу книгу".
Но где в этой стране можно было найти работу криптоаналитика, причем такую, чтобы она приносила доход? Эмигрировать в США? Отправить резюме в АНБ? И ты продолжал изучать биологию, занимаясь кодами только в свободное время, ради собственного удовольствия. Иногда ты задавался вопросом: а не является ли генетик своего рода криптоаналитиком? Ведь ДНК содержит огромный объем скрытой информации. Возможно, ее расшифровка приблизит тебя к пониманию клеточного строения всего живого? Но нет, ты предпочитал работать со словами. Начал изобретать свои собственные секретные шифры, раздражая друзей письмами, которые они могли прочесть, но не понять.
Все изменилось, когда наступили времена политической нестабильности, – университет закрыли. Во времена диктатуры Монтенегро, жестокой вооруженной борьбы с коммунистами, под их флаги вставали многие политики, рабочие, студенты из среднего класса. Но ты и Рут не знали, что делать. Зная о вашем увлечении криптологией, двоюродный брат Рут предложил вам работу в организации, известной как ИСН (Интеллектуальная служба нации). Она находилась в ведении ЦРУ и занималась в то время исключительно перехватом и расшифровкой сообщений оппозиционеров. Руководил
Ты слегка встряхиваешь стакан с виски – на поверхности образуются концентрические круги – и вновь вспоминаешь этот поворотный момент твоей жизни; Рут тогда посмотрела на тебя неуверенно.
– Работать на военных? На диктатуру?
В конце концов тебе удалось убедить ее; когда нужно зарабатывать хотя бы на пропитание, не приходится быть слишком щепетильным.
– Что значит на пропитание? – спросила она. – Чем работать против совести, лучше умереть с голоду.
– Легко сказать. Сейчас мы не можем позволить себе такую радужную перспективу.
Следующая фраза Рут, произнесенная очень мягко, показалась ему острее кинжала:
– У тебя совсем нет убеждений, Мигель. Ты хотя бы веришь в бога?
– За хаосом нет никакого порядка, – ответил ты ей после долгих раздумий. – За каждой случайностью скрывается глубинный смысл. Наша миссия – найти этот порядок и смысл. Если два этих слова – синонимы слова "Бог", тогда я верю в него. Вернее, я верю, что, возможно, однажды мы найдем его. Но не проси меня искать его в церкви.
Ты хотел в одиночку присоединиться к Альберту, ведь вы в любом случае ничего не теряли. Ты помнишь, как вернулся с той встречи под дождем: ты был покорен этим тучным человеком с голубыми глазами, гривой каштановых волос и седеющей бородой; он владел обширнейшими знаниями и говорил по-испански очень правильно, с легким то ли немецким, то ли американским акцентом. В конце концов ты победил, и Рут стала работать вместе с тобой на правительство Монтенегро (хотя очень недолго). Ты и по сей день работаешь на правительство; служишь ему верой и правдой, не отдавая предпочтения никому, будь то жестокие диктаторы, президенты-демократы, с легкостью преступающие закон, лидеры синдикатов и оппозиций. Ты целиком уходишь в работу, не задумываясь о последствиях. Правительство для тебя – некая абстракция, огромная машина, лишенная лица. Ты исполняешь свои обязанности, не задавая лишних вопросов, и твои принципы полностью соответствуют принципам правительства, которое в данный момент находится у власти. И вот как они отплатили тебе за преданность: устроили видимость повышения в должности, а фактически отстранили отдел.
Ты допиваешь свое виски, встаешь с дивана и, поднимаясь по лестнице в свою комнату, думаешь о Карле, о Флавии, о полученном сообщении. На стене в деревянной рамке висит пожелтевшая и слегка выцветшая фотография сотрудников Тайной палаты, когда она только начинала свою работу. Эта была идея Рут: девяносто пять человек расположились на ступеньках у главного входа в здание. Одни смотрят в камеру, другие – намеренно – в сторону. Каждые пять человек образуют одну букву двустороннего кода, описанного Фрэнсисом Бэконом в "О научном увеличении". Согласно этому коду, каждой из букв алфавита соответствует определенная буквенная комбинация. К примеру, буква А обозначается как ааааа, Б – как ааааб, В – как ааава, и так далее. Те, что на фото смотрят в камеру, представляют собой букву А, а смотрящие в сторону – букву Б. Первые пятеро в первом ряду, слева направо: прямо, прямо, прямо, вбок, прямо – буква В. И таким образом все девяносто пять человек образовывали фразу: "Знание – сила".
Слева, в другой деревянной рамке, – черно-белая фотография Алана Тьюринга; рядом с ним стоит "Бомба" – та огромная машина, которую он изобрел с целью раскрыть код "Энигма" и которая была предшественницей современных компьютеров. Ты останавливаешься: по фотографии, прямо по щеке Тьюринга, ползет черный муравей. Ты достаешь платок и давишь его. Внимательно рассматриваешь его обезглавленное тельце, которое еще продолжает двигаться. Ничего сверхъестественного: все имеют право на существование. Что означает появление этого муравья на фото Тьюринга? В горле встает горьким комом безнадежность, бессилие перед этим постоянно увеличивающимся потоком знаков и сообщений. Когда-нибудь ты выхватишь нож и разрежешь сердце мира для того, чтобы оно разом раскрыло тебе все свои секреты… или промолчало, как и всегда… но нет, насилие – не для тебя; вероятнее всего, ты победишь или сам будешь побежден, пытаясь понять шепот Вселенной.