Бред Тьюринга
Шрифт:
Почему она не подала на развод? Это было бы легче, чем выносить все эти годы самообмана. Возможно, ей казалось, что скоро все должно измениться. Оба с головой ушли в работу; наверное, таким образом они старались избежать подавленности, вынужденного молчания в те часы, когда находились вместе. Когда он захотел ребенка, она всеми путями пыталась избежать его появления: нельзя без любви давать жизнь новому существу. Шли годы, Мигель уже не настаивал. И вот однажды утром она поняла, что беременна. Так родилась Флавия. Еще одна слабая надежда на то, что все изменится. Но и эта надежда скоро рассеялась.
Она внезапно останавливается. Ей вдруг пришло в голову, что, если правительство объявило в городе военное положение, оно может выставить у университетов охрану и даже закрыть их на неопределенное время. Солдаты будут шарить
– Значит, – цедит Кардона сквозь зубы, – Альберт и Тьюринг.
– Мне казалось, что вас больше интересует Монтенегро.
– Не сейчас. С ним можно и подождать.
Она должна немедленно идти в университет, пока еще не поздно.
Глава 14
Первые месяцы вне дома Кандинский живет в неубранной комнате Фибера Ауткаста. Кровать на мозаичном полу. Тетради, разбросанные тут и там инструкции и учебники по программированию, пустые банки из-под "кока-колы", карандаши на столе и на комоде; бесчисленное количество проводов, тянущихся по полу, куча грязной одежды в углу… На стенах постеры рок-групп "Сепультура" и "Корн". На окнах наклейки с изображением Курта Кобейна и надпись "Убить Майкрософт!". В доме очень шумно: у Фибера три сестры-подростка; в них беспорядочно бушуют гормоны. Родители постоянно ссорятся и кричат. Во всех комнатах – остатки еды; ножи и вилки никогда не убираются и валяются повсюду; мебель заросла пылью. Странное, не похожее на обычный дом жилье. Иногда Кандинскому кажется, что он действующее лицо какого-то неореалистического итальянского фильма. Но все неудобства компенсирует компьютер Фибера: ПК со скоростью и памятью, способными вызвать зависть любого из его друзей. Фибер собрал его из деталей, похищенных в компьютерных мастерских, где проработал некоторое время. Приятели приносят обед и ужин в свою комнату, запирают дверь и, стараясь с помощью наушников изолировать себя от внешнего мира, сидят перед монитором до тех пор, пока рассвет не забрезжит за окнами, не обремененными занавесками. И потом все утро полудремлют.
Они обожают сидеть в чатах. Посещая их, они меняют свои имена, будто их главная цель – нарушать все существующие правила. Они обросли таким количеством имен, что уже заблудились в лабиринте, созданном ими самими; они встречаются на садомазохистских сайтах и общаются друг с другом, даже не зная об этом; один – под именем Зе Роберто, другой – как Тиффани Титс, ищущая самого развратного секса. Остальную часть времени они посвящают сетевым играм, в которых действуют в качестве фантастических или средневековых персонажей. Но начиная примерно с трех утра, дело принимает более серьезный оборот: они становятся хакерами, которые ищут жертв. Обычно это просто горожане: Фибер считает, что таким образом можно тренироваться, готовясь к более серьезным атакам. Кандинский делал это и раньше, но сейчас он не согласен с другом: негласная этика хакеров подразумевает, что объектами нападок должны быть правительственные учреждения и крупные корпорации, а рядовых граждан нужно оставить в покое. Но пока он, не возражая, делает то, что предлагает его коллега.
В эти ночи Кандинский постепенно начинает понимать, что Фиберу никогда не стать истинным мастером своего дела; он может действовать, только руководствуясь всевозможными инструкциями. А с такими указаниями любой подросток, хотя бы немного владеющий компьютером, может доставить беспокойство властям, превратившись в мелкого хакера. Кандинский, напротив, считает такие программы-подсказки лишь отправными точками, он сумел сделать их гораздо эффективнее, превратить в реальную силу.
Фибер наблюдает за действиями Кандинского со смешанным чувством гордости, зависти и опасения. Он мысленно возвращается к тому времени, когда он, еще совсем ребенок, в Боливийско-Американском Центре, сжав кулачки, наблюдал за другими детьми, которые сидели за компьютерами и следовали указаниям учительницы. Вскоре он сам настолько освоился, что пошел вперед семимильными шагами, будто стараясь познать тайну Вселенной. Но он всегда нуждался в человеке, который направлял бы его, помогал понимать то, что, казалось бы, лежит на поверхности. Сейчас ему нужен Кандинский, но он уже знает, что расставания им не избежать.
Их
Придут и другие победы. Страховая кампания в Сантьяго. Фирма по продаже автомобилей в Ла-Пас. Им удавалось добыть не очень большие суммы, но ничего – дорогу осилит идущий. Однажды в понедельник Кандинский смог проникнуть на сервер одного виртуального канадского казино и выиграл десять тысяч долларов. Служба безопасности определила, что в сеть проник хакер, но не смогла установить его имени и координат. Было решено выплатить выигрыш.
На полученные деньги Фиберу взбрело в голову открыть компанию по защите компьютерных систем. "Как мило, – говорил он, – они будут думать, что мы их защищаем, а мы тем временем будем делать как раз обратное". Кандинский соглашается. Он все еще находится под впечатлением своего удачного проникновения в казино. До этого ему не случалось испытывать гордость от сознания собственной значимости. Его талант казался ему настолько естественным, что он и не думал гордиться им. На уроках закона Божия в школе священник говорил им, что каждого будут судить по тому, насколько он развил способности, дарованные ему Господом. И Кандинский верит, что будет развивать свои способности, пока не настанет час последнего суда.
До какого-то момента он без обсуждений соглашался со всеми предложениями Фибера. Он был многим обязан ему: в трудные времена ему предоставили кров и пропитание. Но он все больше и больше отдалялся от друга. Единственной целью Фибера была нажива; Кандинского же притягивала возможность оставить с носом правительство и крупные компании, но он не считал, что деньги играют в этом деле главную роль. В своей жизни он хотел бы заниматься чем-то другим. Пока точно не зная чем.
Название их компании – "Fire Wall" – "Огненная стена". Она арендует несколько офисов наседьмом этаже коммерческого центра "XXI". Над входом ее логотип: рука, закрывающая компьютер от надвигающейся стены огня. Кандинский и Фибер предлагают свои услуги Торгово-промышленной палате – заинтересованных немного. Люди продолжают жить вчерашним днем; руководители фирм редко задумываются о важности безопасности компьютерных систем. Номера банковских счетов, на которых находятся денежные средства компаний, информация о коммерческой стратегии, даты и планы на будущее, дебет и кредит – вся эта бесценная информация хранится на жестких дисках, которые без проблем могут быть, взломаны самым заурядным хакером.
Кандинский падает духом: а он-то было подумал, что это может стать законной работой, которая ему понравится. Фибер Ауткаст просит его не забывать о тех целях, что они перед собой поставили.
– Какие цели? – спрашивает Кандинский. – Стать богатыми?
– Иметь деньги для нас означает заниматься тем, что нравится.
Фибер старается успокоить его, сейчас ему невыгодно терять такого друга. Кандинский делает вид, что не понимает этого, и идет в Интернет-кафе играть в сетевые игры. У входа он видит объявление о скором появлении в Боливии Плейграунда ("Живи параллельной жизнью за умеренную плату!"). Он спрашивает себя, какого дьявола это может значить.
В последнее время Кандинский испытывает влечение к сестрам Фибера Ауткаста. Лауре пятнадцать лет; у нее каштановые волосы, падающие на лоб, и груди – округлые и тяжелые. Даниэле – четырнадцать; светлые волосы коротко подстрижены, а длинные ноги и ловкость сделали ее прекрасным игроком в пляжный волейбол. У Гизелы, ее сестры-близняшки, черные волосы с челкой, будто выстриженной бешеным парикмахером; она недавно открыла для себя косметику и малюет глаза с таким тщанием, будто это ее долг перед родиной. Их почему-то называют "три виноградинки". Кандинский не осмеливается даже заговорить с ними: все три очень высокомерны, а он боится насмешек. В своих дерзких фантазиях он представляет, как язык Лауры словно ядовитая змея проникает ему в рот; Даниэла ласкает его член с видом девочки, совершающей запрещенный поступок, задуманный уже давно, а Гизела под покровом ночи дает ему потрогать свои потаенные местечки…