Бремя императора
Шрифт:
– Около тридцати длинных и тонких игл, – ответил Тинувиэль, яростно топорща уши. – Желательно, прокаленных.
– Этого добра хватает, – добродушно улыбнулся палач. – Ты разрешишь мне посмотреть?
– Конечно, – пожал плечами эльф. – Только чтобы применять Кэль Делле-Эрт нужно хорошо знать анатомию и обладать развитой интуицией. Правильный рисунок для одного окажется неправильным для другого. Что-то общее будет, но немного. Мне говорили, что нужно внимательно слушать пациента и себя самого. Метод ведь не только для пыток, но и для исцеления применяется.
– Совсем интересно… – потер подбородок мэтр Эстеван. – Даже более, чем интересно. Я хотел бы как-нибудь поговорить с тобой об этом подробно.
– Почему бы и нет? – тяжело вздохнул эльф.
Палач достал из сундука связку игл и прокалил их над огнем. Затем положил на стол
– Ты же эльф… – хрипло прошептал он. – Ты не можешь… Ты не имеешь права… Ты же светлый… Почему ты с этими слугами Тьмы?
– Не имею права, значит?! – загорелись гневом глаза Тинувиэля. – А вы имели право Лека убивать?!
– Пятеро не должны возродиться… – устало прошелестел целестинец. – Ибо наступит Тьма, и небо рухнет на землю, и реки крови потекут в руслах вспять, и восстанут мертвые, и придет Владыка Бездны, и будет царствие его вечным…
– Значит, дело в этой дурацкой легенде?! – выронил из рук иглу эльф. – Ах, вы сволочи! Так все это из-за древней сказки?!
Он несколько секунд с безумной яростью смотрел на целестинца, не обратив никакого внимания на резко побледневшего Ланига, затем схватил другую иглу, ощупал предплечье священника и одним движением вогнал ее туда. Тот только вскрикнул и дернулся. Тинувиэль брал иглы одну за другой и втыкал их в разные точки тела прикованного, создавая какой-то странный рисунок. Тот еще дергался, но с каждым разом все слабее. Наконец, изо рта целестинца потекла струйка слюны.
– Кто ты? – резко спросил принц.
– Приор тарсидарского монастыря целестинцев, отец Дарвасий, в миру Херм Ранген, – безразлично ответил священник ровным, нечеловеческим каким-то, не имеющим даже намека на чувства голосом. – Паладин второго посвящения.
– Готов! – удовлетворенно кивнул Тинувиэль. – У меня получилось. Спрашивайте, мастер-наставник. Он теперь все расскажет.
– Благодарю, – наклонил голову Ланиг, пристально и несколько удивленно смотря на эльфа – недооценил мальчика, ох, недооценил.
Затем повернулся к целестинцу и принялся задавать короткие, четкие вопросы. Тот отвечал, даже не пытаясь что-нибудь скрыть. От услышанного начальнику стражи захотелось взвыть. Страна стояла на пороге кошмара. Если не остановить пресвятых мерзавцев, жаждущих власти, то действительно «потекут реки крови и настанет Тьма». Ланиг знал, что карвенская церковь имеет немалое влияние на элианскую, но не подозревал, что святые отцы в подавляющем большинстве давно продали родную страну старому врагу.
А в дальнем углу рвало зеленого от отвращения к самому себе эльфа.
14. Путь монаха.
Свеча тихо потрескивала, иногда вспыхивала ярче, выхватывая из темноты заваленный рукописями и пергаментными свитками большой стол. Мимо него тянулись бесконечные стеллажи с книгами. Наверное, чтобы обойти их все понадобилось бы добрых пару часов, а то и больше. За столом сидел сухощавый человек в черной сутане и вязаной кофте, в книгохранилище было не слишком тепло. Он то и дело покашливал в кулак, иногда отпивал глоток из большой, парящей кружки с каким-то напитком, скорее всего, травяным настоем. Желтый узловатый палец следовал за неровными рукописными строками. Закончив читать страницу, человек откидывался на спинку высокого стула и некоторое время размышлял, затем переворачивал страницу. Порой записывал что-то в большую тетрадь, лежавшую сбоку.
Отец Теларин тяжело вздохнул. Сколько лет прошло, но добрался все-таки до старых рукописей, запрятанных по приказу архиепископов в самые глубокие подвалы. Раньше он не понимал почему так случилось. Теперь понял. Вот, значит, как все происходило? Единый, до чего же это глупо и гнусно… И подло. Он поежился. Подозревал, что не все чисто, давно подозревал, но такого не представлял. Всю свою жизнь отец Теларин посвятил истории империи и элианской церкви. Еще во времена послушничества ему с приятелем случайно попал в руки обрывок рукописи одного из первых эльдаров. Больше всего будущего монаха поразило, что колдун доживал свой век в монастыре и никто его оттуда не гнал. Значит, не всегда была сильна эта взаимная и никому не нужная ненависть? Он пытался спрашивать у наставников, но за вопросы наказывали, безаппеляционно утверждая, что магия –
Свежеиспеченный святой отец не спешил, тем более, что первое время за ним внимательно наблюдали. Неудивительно, ведь в книгохранилище епископата хранилось множество еретических писаний, пророчеств и легенд. Однако через месяц, убедившись, что перед ними самый обычный помешавшийся на книгах монах, каковых сидело по бесчисленным монастырям множество, отца Теларина оставили в покое, посчитав безобидным. Тогда-то он и начал свой поиск. Внимательно вчитывался в каждый найденный документ и думал, думал, думал. Потом в самом глубоком подвале совершенно случайно обнаружил святые книги Единого и писания пророков. Почему-то они находились среди еретических рукописей, что весьма удивило, и отец Теларин решил сравнить их с нынешними. Вот тут-то ему и стало страшно по-настоящему. Разница оказалась огромной. За последние триста лет элианская церковь полностью изменилась, превратившись в свою противоположность. Чем глубже архивариус погружался в древние документы, тем более ясно становилось ему, как медленно и незаметно подменялись чужими прежние догматы веры. Как вместо доброты и всепонимания священники начинали нести людям ненависть и нетерпимость. Что же это происходит? Ведь триста лет назад церковь покровительствовала наукам и искусствам, содержала госпитали, целила души человеческие, а не призывала жечь и побивать камнями всех, кто не похож на большинство.
Эта ночь поставила последнюю точку в его изысканиях, именно сегодня удалось обнаружить тайную переписку первосвященников карвенской и элианской церквей времен императора Нерата II-го. Странно, что столь компрометирующие материалы не уничтожили. Если об этих письмах узнают в монастырях, то неизбежен раскол, монахи все еще искренне верят в Единого, а не стремятся получить как можно больше власти.
Внезапно пол заскрипел под чьими-то тяжелыми шагами. Отец Теларин вскинулся и попытался прикрыть лежащий перед ним свиток другими. Кого это дорхот сюда посреди ночи принес? Не спится господам епископам? Новую подлость замышляют? Не терпится еще что-нибудь карвенским фанатикам продать? Не души ли? Впрочем, души они все, похоже, давным-давно продали. К столу подошла темная фигура в плаще, напоминающем рясу. Архивариус уставился на нее затравленным взглядом и не сразу заметил, что из-под капюшона на него смотрит не человеческое лицо, а туманная маска. Кто это? Неужели? Да нет, невозможно, магам нет доступа в книгохранилища церкви. Нет и никогда не было! Но, несмотря на это, перед столом стоял император собственной персоной.
– Ваше величество… – растерянно пробормотал архивариус.
– Добрый вечер, – кивнул тот. – Значит, это вы сейчас здесь старшим библиотекарем? Хорошо, давно хотел поговорить со здравомыслящим священником. Надеюсь, вы не изменились за эти годы.
– Мы были знакомы? – удивился отец Теларин.
– Когда-то очень давно были, – согласился его величество, осторожно сдвигая рукописи с края стола и усаживаясь на угол.
Архивариуса передернуло. Точно так же когда-то, еще во времена послушничества, к нему в келью врывался единственный друг, Марни, и садился на угол стола, сдвинув в сторону все, что там было. Его величество поставил одну ногу на столешницу и оперся об колено подбородком. Отцу Теларину стало совсем не по себе. Опять знакомая поза, никто больше так не сидел. Только… Но нет, разве это возможно? Император вертел в пальцах какую-то палочку и продолжал молча рассматривать архивариуса. И это знакомо. Единый, да что же это такое? Наваждение? Дорхотово искушение? Не хочешь ли ты сказать, что?..