Бремя любви
Шрифт:
Она опять подумала о Джеймсе. Конечно же, он сравнивал ее с теми девушками, которых встречал в Австралии. Винтер представляла их себе — молодых, беззаботных, чувственных, со сладострастными изгибами тела, уверенных в своем шарме и в своей привлекательности. И она когда-то чувствовала себя такой, в тот короткий, но такой прекрасный период, когда она умирала и воскресала в объятиях Джеймса, когда он гладил ее, прижимал к себе, любил ее, не уставая повторять, как он хочет ее, как хорошо ему с ней, как сильно его чувство, и неся всю ту любовную чепуху, которую испокон веков лепечут влюбленные.
Да, во всяком случае, тогда он действительно
Она зажмурилась и выронила тюбик с помадой из ослабевших рук. Ее трясущиеся пальцы неожиданно коснулись груди. Сжав зубы, Винтер старалась противостоять охватившему ее порыву. А перед закрытыми глазами в темноте с бешеной скоростью кружились в неистовой пляске давно забытые образы и картины, мучая Вин и издеваясь над ней. Вот Джеймс касается ее талии — вот так, а вот его руки проскальзывают под джемпер, и он нежно гладит ее грудь… Вот он, целуя ее, расстегивает бюстгальтер, а она начинает дрожать от страсти, чувствуя, как его пальцы легко массируют ее соски, и так еще напряженные после ночи любви… Вот он медленно стягивает с нее джемпер, а она, пылко прижимаясь к нему, наклоняет его голову к своему жаждущему любви телу… Вот она сливается с ним в одном горячем ритмичном движении, и у нее перехватывает дыхание, когда он страстно и долго целует ее сосок…
Захваченная волнующими воспоминаниями, Вин не замечала, что тихо стонет. Она не слышала ни звука захлопывающейся дверцы машины, ни шагов у дома, ни стука входной двери. — Мам, мы вернулись.
Скрип двери и голос Чарли, возвещавший об их возвращении, вмиг отрезвили ее. Она мгновенно открыла глаза и быстро взглянула на дверь. Краска смущения залила ей лицо, когда она увидела, что Джеймс стоит позади Чарли.
Сколько времени они находятся здесь? Что он видел? Неужели он все понял? Она поспешно опустила руку и спрятала ее за спину. Грудь болела и пульсировала под толстым свитером, соски были напряжены. Она бросила взгляд в зеркало. Раскрасневшееся лицо, блестящие глаза. Неужели Джеймс заметил ее возбуждение? Неужели все увидел, обо всем догадался? Растерявшись и совсем упав духом, она кляла себя за свою ослиную тупость. Ну надо же быть такой бестолковой! Сколько раз за все месяцы, даже годы, прошедшие после развода. Вин твердила себе, что нельзя ублажать свое непослушное тело, заново переживая минуты близости с Джеймсом, что это только заставит ее страдать!
Чарли радостно болтал обо всем, что они видели, о чудесной машине Джеймса, но Вин никак не могла сосредоточиться на его словах. Ее лицо все еще пылало — и не только от их неожиданного появления, расстроенно подумала она.
— Извини, если помешали.
Тихие слова Джеймса заставили ее вздрогнуть и испуганно взглянуть на него. В ее глазах со все еще расширенными зрачками мелькнуло виноватое выражение. Что он имеет в виду? Что хочет сказать? Съежившись от стыда, Вин отвела испуганный взгляд. Джеймс подошел и склонился перед ней. Она нервно наблюдала за ним. Вид его склоненной головы и жар, исходящий от его тела, отозвались резким спазмом в желудке. Винтер в ужасе отшатнулась
— Ты уронила вот это, — донеслись до нее его слова. Заставив себя поднять глаза, она увидела, что он держит в руках ее губную помаду.
Сгорая от стыда. Винтер спрашивала себя, неужели это ее нечистая совесть заставляет ее думать, что Джеймс специально так долго смотрит на ее губы, словно бы намекая, что он совершенно точно знает, почему она уронила тюбик, совершенно точно представляет себе, о чем она мечтала и какие воспоминания мучили ее в этот момент.
— Я сейчас слона съем! — провозгласил Чарли. — А что у нас есть?
У нее еще оставался кусок тушеной баранины, который она собиралась разогреть к обеду. Она купила его в соседней лавке, хозяин которой продавал колбасу собственного производства. Это было сочное мясо молодого уэльского барашка, выращенного согласно всем правилам и традициям, но, подав его на стол, Вин поняла, что не в состоянии проглотить ни одного кусочка. Ее желудок все еще сжимал спазм, а лицо пылало от стыда и досады — так переживала она свое унижение. Винтер все бы отдала за то, чтобы Джеймс не вошел в ее комнату, когда она стояла там, увлеченная этими дурацкими любовными мечтаниями. Увлеченная до такой степени, что чуть ли не…
Она бросила на стол нож и вилку. Ее груди до сих пор ныли от сладкой истомы, особенно та, до которой она дотронулась, заново переживая тот момент, когда… К горлу подступила тошнота, и она оттолкнула от себя тарелку. Зачем она вновь окунулась в мечты? Зачем она позволила себе заново пережить эти чувства? Зачем она вновь захотела…
Вин вскочила на ноги. Джеймс внимательно следил за ней, но ей уже было безразлично.
В кухне Винтер открыла кран, налила полный стакан холодной воды и уже начала жадно глотать ее, когда появился Джеймс.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Немного побаливает голова. Ничего, пройдет, — солгала она. Внутри нее все кипело от гнева. Какого черта он делает вид, что озабочен ее состоянием? Должен же он понимать, что она думает о его присутствии в ее доме, о его отношениях с Чарли, да и вообще… Винтер никак не хотела признаться себе, что больше всего ее мучает испытанное ею унижение. Вновь и вновь она вспоминала, как, открыв глаза, увидела его стоящим в ее комнате.
Она с ужасом задавала себе один и тот же вопрос: наблюдал ли он за ней, понял ли все?..
— Небольшая прогулка на свежем воздухе поможет больше, чем таблетки, — сухо произнес он.
Это был предел. Грохнув стаканом и резко повернувшись, она пристально посмотрела на него, ее глаза сверкали.
— Вот что, Джеймс. Ты смог обманом проникнуть сюда. Ты смог угрозами вынудить меня разрешить тебе поселиться здесь. Ты смог даже убедить Чарли, что ты — бог и супермен в одном лице. Но все это не дает тебе права учить меня, что мне нужно делать. Теперь я уже взрослая женщина, а не ребенок, и.., и…
— Я знаю, что ты в первую очередь женщина. — Его тихие слова заставили ее замолчать. — Даже слишком женщина.
Он смотрел на ее губы. Сердце Вин дало сбой и опять глухо забилось. Его неровные толчки отдавались по всему телу. У нее внезапно пересохло во рту. Куда девался ее гнев? Перед Джеймсом стояла слабая женщина.
Он не спеша перевел взгляд на ее грудь. Блеск его топазовых глаз был невыносим, завораживал Вин. Она хотела крикнуть, чтобы он не смел продолжать, но губы не слушались ее. Если он сейчас подойдет, если дотронется до нее…