Брешь
Шрифт:
Оказаться в тихом, почти пустом, тускло освещенном коридоре было в известном смысле облегчением. Он походил на коридор средней школы после уроков.
Мимо них по направлению к оставшемуся позади офису спешила рыжеволосая, лет пятидесяти с небольшим женщина. Поймав взгляд Пэйдж, она остановилась и спросила:
— Это правда? Он может читать?
Пэйдж кивнула.
Женщина взглянула на Трэвиса с таким выражением, словно он был то ли звездой, пусть и второй величины, то ли подопытным кроликом, сбежавшим из чумной лаборатории. А может, и тем, и другим одновременно.
Пэйдж повела его дальше.
— Наверно, это похоже на то, как если бы кто-то стал
Она помолчала, собираясь на ходу с мыслями, и продолжила:
— В настоящий момент вопрос об управлении миром находится в подвешенном состоянии. А самые могущественные люди на Земле сидят у телефонов, включая американского президента, недавно потерявшего жену. Он не имеет возможности предаваться скорби по ней, так же как я не могу оплакивать отца, потому что именно сейчас существует угроза воплощения в жизнь самого худшего сценария, какой только можно представить. И пока вы не прочли текст у меня на стене, я не видела ни одного реального способа предотвратить такое развитие событий.
Они подошли к лифту. Пэйдж нажала на кнопку со стрелкой, указывающей вниз.
— Это здание называется «Пограничный город» и является резиденцией «Тангенса». Оно находится в восточном Вайоминге, в семидесяти милях от ближайшего населенного пункта.
Двери лифта со звуковым сигналом открылись, и Трэвис, следуя за Пэйдж, вошел в кабину. Повернувшись, он увидел панель с кнопками этажей, начинавшуюся с Б-1 и кончавшуюся Б-51. В настоящий момент светилась кнопка Б-10. Еще до того, как ее рука поднялась, Трэвис подумал, что знает, на какую кнопку она нажмет, и не ошибся. Спустя несколько секунд они уже спускались в недра строения, которое можно, наверное, было назвать подземным небоскребом.
— А на какой границе стоит этот «Пограничный город»? — поинтересовался Трэвис.
— На границе с иным миром, — ответила Пэйдж так, как если бы сказала «на границе с Небраской» или «с Южной Дакотой».
Этаж Б-1 не имел ничего общего с коридором, который они оставили наверху. Бетонные пол, стены, потолок. Бетонный тоннель тянулся от лифта на шестьдесят футов и уводил в полнейший, непроглядный мрак. Угадывалось лишь, что за кромкой тьмы находится обширное, возможно с футбольное поле, пространство. Пэйдж направилась прямо к темному залу, но свернула в дверь футов за тридцать до него. Трэвис последовал за ней в помещение, выглядевшее, по его представлениям, как бункер, из которого ученые в пятидесятые годы могли наблюдать за ходом ядерных испытаний. Всюду, как и в коридоре, сплошной бетон, в дальнем конце комнаты давно устаревшие компьютерные терминалы. Ближе к двери на некоторых столах лежали недавние номера «Ньюсуик» и «Уолл-стрит джорнал». Несмотря на мавзолейную атмосферу, люди здесь, похоже, бывали.
Открыв шкаф, Пэйдж достала общую тетрадь на пружинках с желтовато-коричневой обложкой.
— Было время, когда только этот этаж и существовал. Здесь осуществлялся проект Министерства энергетики, так называемый ГИК, Гигантский ионный коллайдер. Строили десять лет, вбухали шестьдесят миллиардов долларов. Его запустили 7 марта 1978 года. В первый и последний раз.
Она вручила ему тетрадь: вблизи на ней были различимы ржавого цвета отпечатки, которые могли быть только следами крови. Виделись они и на срезе: судя по всему, кровь просочилась и на страницы.
— Прочитайте, — предложила Пэйдж. — Много времени это
С этими словами она достала сотовый телефон. Трэвис открыл тетрадь, а она позвонила наверх и стала справляться в офисе, как идут приготовления.
Тетрадь была в синюю, сейчас уже почти полностью выцветшую линейку, а вот написанный от руки черными чернилами текст сохранил четкость и читался легко.
«ГИК». ОБЩИЙ РАБОЧИЙ ДНЕВНИК.
(ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ С НАУЧНЫМИ РЕЗУЛЬТАТАМИ СМ. ЖУРНАЛ УЧЕТА ДАННЫХ.)
7 МАРТА 1978 г.
УНИВЕРСАЛЬНОЕ СИНХРОНИЗИРОВАННОЕ ВРЕМЯ 14:33
Ну что ж, сегодня все начинается. Мы так волнуемся, что это невозможно передать словами. Я ограничусь кратким вступлением, потому что главное еще впереди. Главная задача этого журнала — фиксация истории данного объекта не с сугубо технической, а с человеческой точки зрения. Возможно, когда-нибудь нам захочется сделать про ГИК популярную книгу в духе Фейнмана или Сагана, и для этого потребуется обобщить богатейший опыт множества людей. Так что, ребята, никакого нажима. Здесь просто записываются ощущения. Предвкушения, разочарования… все.
Итак, сегодня. Вокруг царит невероятное воодушевление. Многие из нас участвовали в осуществлении проекта на протяжении десятилетия, пока шло сооружение ГИКа, и нет ничего удивительного в том, что последние часы перед пуском протекают в таком волнении, какого мне, например, в жизни не доводилось испытывать. На открытие прибудет около двух десятков высших чинов из Министерства энергетики, включая министра Грэма. Он уже встречался с нами раньше и произвел приятное впечатление. Похоже, он представляет себе, какое значение имеет данный объект для развития физики в частности и науки вообще, хотя, когда он вышел, нашлись шутники, предположившие, что для него «В-бозон» — это нечто, имеющее отношение к сети мексиканских закусочных «Тако Белл». Смешно. (Если эти строки попадут вам на глаза, господин министр, не обижайтесь: мы тут любим подурачиться.)
Есть ли предсказания, касающиеся первого пуска? Да ну, ни за что в жизни! То есть, разумеется, имеются ожидания, касательно в первую очередь того, что мы обнаружим бозон Хиггса, предсказываемый стандартной моделью, но никто не берется утверждать, будто это случится при первом же запуске. Забегая вперед, должен признаться, что я питаю надежду на еще более сногсшибательные результаты, но не хочу потом, перечитывая это вступление, чувствовать себя идиотом. А потому ограничусь следующим заявлением: я горжусь тем, что в этот исторический момент нахожусь здесь и состою в команде, которой оказано такое доверие. И все остальные разделяют это чувство.
7 МАРТА 1978 г.
ВЕРОЯТНО, СПУСТЯ ЧЕТВЕРТЬ ЧАСА
ПОСЛЕ 18:00 У.С.В.
Это снова Дэйв Брис. Данный отчет о пуске предназначен для тех, кто будет проводить расследование, на тот случай, если никто из нас не выберется отсюда живым. Данные, зафиксированные приборами и механизмами, судя по тому, что произошло с металлами, утрачены полностью. Остается непонятным, почему мы до сих пор живы: железо в нашей крови и медь, входящая в состав нервных волокон, должны были подвергнуться тому же воздействию и убить нас мгновенно. Скорее всего, впрочем, воздействие имело место, просто симптомы по какой-то причине еще не проявились. Все мы ошеломлены и напуганы. Так или иначе, я делаю эту запись, чтобы тот, кто найдет тетрадь, кем бы он ни был, знал, с чего начать.