Брейкмич
Шрифт:
Ещё разок втянув в лёгкие запах оружия, отшвырнул его в сторону. Не люблю долгое прощание!
Сунул сигарету обратно в зубы и закрыл глаза. Перед глазами тут же появилась Летти. Милая, нежная и улыбающаяся такому чудовищу, как я.
Это было наше второе свидание. Я ещё был в синяках и не заживших ранах после драки в грязном переулке. Ещё злой на Симона, но уже тогда уверенный, что эта скромная девушка способна успокоить зверя во мне. Успокоить и дать надежду. Надежду на свет! Это сейчас я понимаю, насколько глуп тогда я был, втягивая Летти в свой жестокий
Да, такому суровому мужлану тоже необходима нежность. Драки, драками, убийства убийствами, но равновесие нарушать нельзя. Если тьма будет вокруг тебя без просвета, без тусклой искорки, то ты уже потерян, потерян навсегда. А я не хочу быть таковым.
Летти краснела при каждом моем на удивление искреннем комплименте.
– Ты конечно говоришь это каждой девушке, которая улыбнулась тебе, – произносила девушка, смущённо глядя на меня из-под темных ресниц.
– Ты права. Ничего не могу поделать. Девушки заслуживают красивых слов.
Тень обиды накрыла личико Летти. Спрашивая о таком, не нужно тешить себя обманом, что спутник слукавит. Напротив, нужно выходить победителем из любой ситуации. Даже из самой обидной.
Летти промолчала, слабо улыбнувшись. Но на меня больше не смотрела. Нервно теребила салфетку на столе, когда мы сидели в уютном кафе.
– Но уже долгое время я не говорил девушке, что она мне нравится. По-настоящему нравится.
Летти посмотрела на меня широко отрытыми глазами, не зная как правильно реагировать на слова. Я и сам толком не знал. Но говорил честно. Много лет я не испытывал, глядя на девушку, предательское тепло внутри грудной клетки, а не внизу живота.
– Ты необычная девушка, Летти, – я взял её за беспокойную руку, тонкие пальцы которой все ещё теребили несчастную салфетку, – намного удивительнее многих здесь, да и во всем городе. Я очень рад, что ты сейчас здесь со мной. Ты мне, нравишься, правда. Я постараюсь сделать всё, чтобы ты была счастлива это время.
Она не понимала всего, что я ей говорил. Но по её взгляду я видел одно и только оно имело для меня значения. Я ей тоже нравлюсь. Пусть она меня никогда не узнает полностью, но эта прекрасная девушка выбрала из множества мужчин Брейкмича.
Лживого
И
Ужасного.
Воспоминание осело во мне горьким, но нежным пеплом. Я открыл глаза. Поднялся, едва не поскользнувшись в луже крови. Окинул задумчивым взглядом изувеченные труппы людей из шайки Коула. Их адреса и место сбора мне сообщила Орфи ещё в первый день обращения к ней. Она какое-то время занималась делом мистера Фрейда, когда он засветился со своим нелегальным аукционом. Но само собой, все это дело быстро прикрыли, через-чур дотошную Ладу убрали подальше и ласково, но настойчиво пригрозили властным пальчиком. Орфи не стала лезть на рожон. В этом я никогда не буду судить её. Она выбрала прожить жизнь, а не пробежать её в короткий срок. И все же та информация помогла мне. Я убрал организаторов аукциона,
И он обязательно пройдёт.
Здесь я закончил. Теперь нужно привести себя в порядок и встретиться с моим наиинтереснейшим другом, Симоном.
И поговорить с ним, поговорить о Летти. О том, что он в силах мне помочь.
Да, я готов пойти на многое, ради этой милой девушки.
Даже просить у Симона.
В этой церкви все было старым. Как бы священнослужители не натирали свои подсвечники, блеска в помещении не было. Полумрак, едва рассеивался лучами солнца из узких окон. На удивление мне в ней было уютно. Почему раньше здесь не проводили наши встречи?
Людей в церкви толком не было. И потому я тут же повернулся на скрип старой скамьи, где сидел. Старушка, согнувшаяся чуть ли не пополам уселась на дальнем конце скамьи, в то время, как я сидел ровно посередине. Старушка посмотрела на меня, покачала головой и вернула взор на свои идолы. Мне стало стыдно. Не перед взором нарисованных глаз святых, а перед незнакомой мне женщиной, которая в одно мгновение напомнила мне о той, которую я так сильно хочу забыть.
И почему этот чёртов Симон всегда опаздывает!?
Я ещё раз обвел помещение взглядом. Посмотрел на пустое место подле себя. А ведь здесь могла быть Летти и ей наверняка тоже понравится эта старая церквушка. Обернулся на старушку, та безмолвно шевелила губами, больше не обращая на меня внимания.
– Мне надо знать, что случилось с твоим лицом?
Я резко обернулся, готовый пристрелить чувака жутко напугавшего меня. Рука дернулась к пистолету. От неожиданности я подскочил на месте, оборачиваясь на голос.
– Ты сегодня нервный. – Симон поднял светлую бровь, спокойно глядя на меня своими внимательными глазами, – Впрочем, ты всегда такой. Так что с лицом?
Я шумно выдохнул, убирая руку с пояса. Лицо и правда у меня было не презентабельное. Помимо глубокой раны поперек лица, у меня были разбиты губы, один гадёныш умудрился снести мне часть ушной раковины.
– Знать не нужно, а поправить обязательно.
Симон закатил глаза, но, как и всегда, принялся меня лечить. Поднял ладони.
– Почему ты всегда опаздываешь? Тебе мало, что ты со мной сделал?
Ладони мужчины зависли перед моим лицом. Нахмурился.
– В том, что с тобой случилось, виноват только ты сам. Я предупреждал. Всегда.
Симон прижал тёплые ладони к моему раненому лицу.
– Предупреждал он, – фыркнул я.
Мои нервы действительно сегодня совершенно не к черту. Невольно дёрнул от мужчины.
– Мне не лечить? – спокойно спросил Симон, вглядываясь в моё лицо словно в книгу.
– Лечить, – буркнул я, покорно придвигаясь к мужчине.
Тепло из его ладоней омыло меня солнечным ручейком и тёплым ветром. Дышать стало легче, словно я все ещё маленький мальчик и мама рядом. Мне не хотелось отталкивать эти чудесные ощущения, но долг, опять это треклятый долг, тянул меня вперёд.