Бронзовый топор
Шрифт:
Лоок и Острый Нос бились почти рядом. Несколько раз юноша ловил ненавидящий взгляд сына вождя, но в битве глаза не могут быть добрыми — это Лоок понимал.
Потом их разметало в разные стороны. И все же Лоок увидел, что на Острого Носа насел вожак ругов. Своим топором он перебил копье сына Оэла, и тот с трудом отбивался обломком держака. Однако так долго продолжаться не могло: руг яростно наседал, и стоило Острому Носу замешкаться или споткнуться, как топор рыжеволосого выбил бы из него дух жизни. Лоок рванулся на помощь к брату Иллы — урс должен выручать урса. Руг занес руку для последнего удара,
Самые большие терзания в этот день пришлось испытать Олли, который должен был, как и все дети, не отлучаться от пещер. Если ему нельзя участвовать в битве с копьем или с топором, то разве он хуже женщин швырял бы камни в ругов со скалы? Когда же крики сражавшихся донеслись до пещер, Олли не выдержал. Схватив свой лук и костяной нож, он помчался вниз. Но, к своему несчастью, наткнулся на сидевших в засаде воинов. Мохнач так зарычал на него, что подросток мигом отскочил прочь. Как помочь своим, если они не хотят принять его помощь? И тогда Олли решил бежать к реке. Он оттолкнет долбленки от берега. Пусть ни один руг не спасется от твердой руки Лоока и его воинов!
Однако у реки мальчика постигла новая неудача: лодки охранял рослый бородатый руг с двумя громадными собаками. Олли никак их не осилить.
А битва, казалось, подходила к концу. Ожесточенно отбиваясь, урсы медленно отступали. Мохнач давно порывался вступить в сражение, но сдерживался: Лоок очень просил дождаться, когда враги подойдут к самым скалам. Наконец, он взмахнул жезлом. На скалах появились женщины. Ветер развевал их длинные волосы, лица были искажены гневом. Первой бросила камень Илла. Рыжеволосые пришли в смятение и остановились. Тогда на них ринулись урсы, которые были в засаде.
Вращая огромную дубину и крича так, что самим урсам становилось не по себе, в гущу ругов врезался Мохнач. Даже свалив врага, его дубина не замедляла смертельного вращения.
И вот чужаки дрогнули, все урсы издали боевой клич «оре-ре!» и навалились на пришельцев. Их напор был так велик, что руги, бросая сверкающие топоры, обратились в бегство.
В это время у скал появился взмокший от слез и пота Олли.
А случилось вот что. Видя, что руги бегут, он пустился в погоню, стремясь поровняться с Лооком. Но вдруг увидел, что Лоок упал вниз лицом…
Лоок бежал впереди всех урсов, догоняя Зика. Размахивая топором, молодой воин уже настигал врага, но тут брошенное сзади копье прочертило кровавую борозду на его спине и Лоок споткнулся и упал…
Лоок над ругом топор свой занес — зачем он пришел в долину, проклятый? Но кто-то Лоока копьем поразил, не в грудь, а в спину, и спас злого руга.Глаза темнеют и светлеют
Лоок очнулся. Кто-то обмывал ему лицо водой. Он открыл глаза. Над ним склонилась Илла. Ее лицо тоже было мокрое.
— Илла, — сказал юноша, но, почувствовав сильную боль в спине, замолчал, стиснув зубы. Обычно мужчины ни в чем не стеснялись
— Илла, почему меня ударили в спину? Ведь за мной чужаков не было.
— У кого-то сорвалось копье, — ответила девушка.
— Сорвалось копье, — повторил Лоок и закрыл глаза. Подошла старая Эрри. Она долго разглядывала рану, содрав с нее лопух, что-то шептала. Затем приложила к кровоточащему месту какой-то целебный лист и, одобрительно посмотрев на терпеливого юношу, заковыляла прочь.
На другой день Лооку стало хуже. Напрасно Олли зажарил ему вкусного фазана и набрал на лесной поляне самых спелых и сочных ягод — Лоок хотел только пить.
К шалашу, куда перенесли Лоока, пришел Оэл. Осмотрев рану бредившего юноши, он велел рыть яму. Раненому скоро предстоял путь в страну предков.
Узнав о приказе отца, к Лооку подошел Мохнач. Он посопел, какое-то время что-то соображал и неожиданно взял брата на руки. Олли подумал, что Мохнач хочет живого Лоока бросить в могилу, вцепился в волосатого урса и укусил его. Но Мохнач, отшвырнув мальчика, понес Лоока к Одинокому Рогачу.
Рогач внимательно осмотрел рану и послал проклятье тому, кто ее нанес. Досталось и Эрри, которая неумело ее лечила. Сварив снадобье из серебристо-сизой травы, старик напоил этой страшной горечью молодого урса. Затем приготовил густое варево, остудил его и покрыл им рану.
Чтобы подкрепить целительную силу настоев и мазей, старик прибегнул к заклинаниям. Он пал на колени и горячо стал просить Уолу даровать исцеление доброму Лооку, который чтит всемогущее светило.
Говоря так, Рогач схитрил: Лоок любил солнце, но еще не почитал его, как Оленя. Старый урс подумал, что Уола добрый и не обидится на такую невинную хитрость.
А потом приготовил черную краску, смешав толченую жженую кость с жиром и нарисовал на бычьей лопатке, которая сохранилась у него с давних времен, чудовище, злобно скалившее зубы. Это была болезнь молодого урса. Пожелав страшилищу, чтоб оно сгинуло и больше не возвращалось к раненому, старик бросил изображенную напасть в огонь. Только теперь он вздохнул спокойно: для спасения Лоока сделано все.
Через день Лооку стало лучше и он немного поел.
Илла и Олли приходили к пещере Одинокого Рогача каждый день. Девушка приносила мясо и варила его. Этому ее научил старик. А мальчик доставлял в кожаном мешке спелые ягоды. Рогач бросал их в пляшущую воду, в кипяток, и получалось кисло-сладкое питье, которое нравилось всем четверым.
Лоок спрашивал о ругах. Но о чужаках не было никаких вестей. Мало осталось от тех, кто пришел с Зиком. Да и уцелевшие еле унесли ноги, растеряв по реке часть своих лодок. Руги, конечно, не простят урсам своего поражения. Но сейчас в стоянке было спокойно.
Однажды Илла сплела себе венок из красных и желтых листьев. Лооку он понравился. Взяв девушку за руку, юноша пропел:
Лес похож на лисицу рыжую. А Лоок лежит и не может встать. Илла в венке, как Уола сияет, жаль, что уходит она, как и он.