Брук
Шрифт:
— Что ты только что сказал?
— Я бы никогда не стал никому переходить дорогу. Тем более брату.
— Хайд сказал тебе?
Хейден качает головой, широко улыбаясь.
— Хайд никогда бы не сказал. У меня было чувство, основанное на улыбке, которая не сходила с его лица с тех пор, как вы вернулись сегодня утром.
— Ты и твои глупые чувства! Это был всего лишь поцелуй! — Меня поражает, что я вообще оправдываюсь. Я хлопаю его по плечу. — Я могу целовать кого хочу.
Руки Хейдена поднимаются в защиту,
— Конечно, можешь, но это к делу не относится. Я только хотел сказать, что мне это неинтересно, — он показывает на пространство между нами, — так что здесь нам будет хорошо.
Нарочито небрежно он скрещивает руки за головой и откидывается назад, словно греется на солнышке. Самодовольная улыбка на его губах заставляет мою кровь закипеть, но я полна решимости играть по правилам.
Я тоже откидываюсь назад, притворяясь, что мне так комфортно в моей липкой, пропахшей в дыме одежде. По прошествии нескольких минут я могу сказать, что Хейден разочарован, что я не отреагировала на его комментарий.
— Я же просила тебя не лгать мне, — говорю я, когда проходит целых пять минут.
Он пристально смотрит на меня.
— Когда я солгал?
— Прямо сейчас. Ты сказал, что ты не заинтересован, но это не так. Я видела, как ты смотришь на меня.
— Не могу смотреть на тебя?
— Конечно, можешь. Просто то, как ты смотришь на меня, говорит о многом.
— И как же это?
— Ты делаешь это своим ртом.
— Я делаю это?
— Да. Ты дуешься.
Хейден откидывает голову назад и смеется.
— Я дуюсь на тебя?
— Именно так.
На самом деле не то, чтобы дуется, но это единственное слово, которое я могу подобрать. Иногда, как и совсем недавно, его губы расслабляются в очень привлекательной, страстной манере, которая близка к надутому лицу, но оно не дуется.
— Ну, — говорит он. — Пусть тебя не пугает моя надутость. Я обещаю, что ты будешь в безопасности рядом со мной. У нас с тобой все равно ничего не получилось бы.
— Ты сказал это только для того, чтобы я спросила почему.
— Ты сказала это только потому, что избегаешь спрашивать почему.
— Прекрасно. Почему, Хейден? Почему ты так уверен, что у нас ничего не получилось бы?
— Помимо причины, о которой я упоминал ранее?
— Да, помимо нее.
— Между нами нет искры.
Я свирепо смотрю на него. Этот парень когда-нибудь говорит прямо? Неужели он никогда не говорит, что на самом деле имеет в виду?
Сосредоточившись на холмах, я обдумываю ситуацию. Он сделал это нарочно, конечно. Чтобы заставить меня задуматься, может ли между нами быть искра. Проблема в том, что, хотя я вижу его обман, мне на самом деле интересно.
Мое сердце колотится, и я вдруг осознаю, насколько он близко.
Я всегда находила его привлекательным. Красивым, взрослым, зрелым. Я не единственная, кто так думает. Я не раз слышала, как женщины в клане
Мой план двигаться дальше не сработал с Хайдом. Как такое могло случиться, когда я видела надежду в его глазах? Надеюсь, что я себе ее не придумала? Я не буду использовать кого-то другого, чтобы заставить чувствовать себя лучше. Мне слишком нравится Хайд. Но Хейден?
Я смотрю на него, легкая волна возбуждения пробегает по мне, когда я обнаруживаю, что он наблюдает за мной. В его глазах я не вижу надежды. Все, что я вижу — это юмор и тепло. И эти мягкие на вид губы… Мне бы очень хотелось его поцеловать.
— Есть только один способ узнать, — говорю я, прежде чем успеваю остановиться. — И ты предложил мне согреться.
Глаза Хейдена слегка сужаются.
— Брук… ты уверена?
— Конечно.
Он поднимает руку и проводит пальцами по моей щеке. Я слегка дергаюсь, но он спокоен, его пальцы спокойно касаются моей кожи. Они прочерчивают мою шею, а потом бегут по ключице. Его глаза чувственны и темны, когда они следуют по пути его прикосновений. Его рот расслабляется, и вот оно. Эта знойная надутость.
Я ожидала поцелуя. Но происходит совершенно другое, но это захватывающе.
Он смотрит мне в глаза, его взгляд такой темный и голодный, что я едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Затем он наклоняется ко мне, и его губы смыкаются над моими, давление мягкое, но уверенное. Я целую его в ответ, и Хейден приближается, его язык скользит по моему, и единственная мысль пронзает меня: Хейден знает, что делает.
Он сразу же задает темп, целуя меня с уверенностью, и это ощущается до боли хорошо, до боли знакомо. Я запускаю руки в его волосы и целую его глубоко, слыша, как он стонет.
— Брук, — шепчет он, — полегче. — Но все, что он делает, противоречит этому. Его рука сжимает мое бедро так крепко, что я чувствую давление каждого пальца.
Я придвигаюсь к нему ближе. Он двигается в одно и то же время, и со всеми этими движениями мы оказываемся лежащими на боку, лицом к лицу. Вместе окунаемся в омут желания, и это чувствуется безопасно. Так безопасно, что можно не о чем не заботиться. Речь идет только о губах, руках и коже. О клубящихся, дымных желаниях, которые поглощают меня.
Рука Хейдена скользит по моим ребрам и касается груди, посылая волну желания через меня. Но через несколько мгновений он удивляет меня, отстраняясь.
— Брук, здесь определенно есть искра. Мы действительно можем загореться, если продолжим…
— Шшш… Веселее, когда ты молчишь.
Его смех — короткий, отрывистый звук.
— Веселее?
— Да. Веселее.
Я снова притягиваю его к себе. Он перекатывается на меня, а потом я перекатываюсь на него, и это похоже на небольшую битву посреди наших поцелуев, наши ноги переплетаются.