Будь крутым
Шрифт:
– У меня есть дружок-полицейский, который расследует это дело.
– Шутишь!
– Я был с Томми Афеном, Ник, когда его застрелили. Через два дня у себя в доме я нахожу убитого русского. Я держу связь с моим дружком-копом. Он информирует меня о том, как продвигаются поиски человека, нанявшего Джо Лаза, кто бы это там ни был.
– Да? – сказал Ник. Он откинулся на спинку кресла, а потом опять подался вперед, облокотившись на стол. Он стянул с головы телефон. – Ты выдал им Раджи?
Чили покачал головой.
– Восхищаюсь, –
– Чем это?
– Что ты не доносчик.
– Знаешь, Ник, что я сделал бы, узнай я доподлинно, что Лаза подослал именно Раджи? Я в ту же минуту выдал бы его полиции! Но я не только не имею доказательств, это вообще может оказаться не он.
– Ты не уверен, что это Раджи?
– Раджи – да, но что если вдобавок и еще кто-то?
– Ты на меня намекаешь, что ли?
– Я тебе так скажу, – проговорил Чили. – Голову на отсечение не дам. Это мог быть Раджи, мог быть ты совместно с Раджи. Что это был ты один – нет, не думаю. Но в данную минуту меня заботит совершенно другое – продажа диска.
– Брось, Чил. Я в дела Раджи вообще не встреваю. Уж поверь мне.
– Единственное, чего я боюсь, – сказал Чили, – это то, что копы арестуют тебя для дачи показаний. Начнут допрашивать, тратить твое время.
– Ты же не упоминал меня им, не упоминал, да?
– В целом, нет.
– Что значит «в целом»? – вскричал, брызгая слюной, Ник.
– Я хочу сказать, что вообще не называл пока никаких имен. Но ты ведь знаешь этих копов, как они умеют пристать, как не оставляют в покое, пока не выведают. Пока я держусь и стараюсь ничего им не говорить. Я вовсе не хочу, чтобы они тебя арестовали, теперь, когда тебе предстоит такая работа. Но я вот все думаю: что, если тебя задержат, начнут допрашивать?…
– Я тут ни при чем, Чил! Правда, богом клянусь!
– Ты меня слушай, – сказал Чили. – Я что хочу сказать: если тебя арестуют и ты не сможешь проталкивать Линдин диск, я потеряю целых двадцать пять тысяч, ведь так? И я подумал: почему бы не заплатить тебе гонорар в рассрочку, пока я не уверюсь, что подозрения с тебя сняты? – Из внутреннего кармана пальто Чили вытащил чек и положил его на стол перед Ники. – Вот пять «косых» в качестве первого взноса. Как тебе такая идея. Ник? А может, ты предпочитаешь всю сумму сразу, а нам волноваться о том, что будет, если ты окажешься в тюрьме?
Чили глядел, как он думает, нахмурившись, соображает.
– Господи, что это, ты мне угрожаешь? Бери пять «косых», или тебя ждут неприятности?
– Понимай как хочешь, – сказал Чили.
Перед ним было две возможности. Войти и застрелить подонка или же, войдя, выведать, что здесь делал Чили Палмер, после чего застрелить. И выйти. Да, узнать, что затевается, а потом сделать это. Он дотронулся до «беретты» под пиджаком – пистолет давил ему на живот, но чувствовать это было приятно, – и вошел
Ник сидел за столом, сняв с головы телефон. Он сказал:
– Видел его? Чили Палмера? Сейчас только что вышел от меня?
– Правда? А что ему надо?
– Меня делают промоутером Линды. Хью Гордон это устроил, и Чили пришел на переговоры.
Вот все и разъяснилось. Но взгляд Ника – напряженный, странный взгляд, словно что-то было у него на уме, – заставил Раджи забеспокоиться. Происходило что-то для него непонятное, и это выбило его из колеи, сбило с ритма, и ему расхотелось выстрелить и выйти. Он видел лежавший на столе чек, но цифр на нем различить не мог.
– Собираешься ее диском торгануть, да?
– Да, они хотят выжать из нее все, что можно. Сказав это, он словно расслабился, успокоился. Голосом уже менее сдавленным он сказал:
– Помнишь, я говорил, что Чили знает людей и имеет связи? Что мы можем сидеть сложа руки и выжидать. Что ж, вышло так, что они наняли меня. Обратились ко мне, потому что они знают: я сумею это сделать.
Да, теперь он говорит свободно, раскованно. К нему вернулась эта его болтливая дурацкая самоуверенность.
– Веришь, что сможешь сделать хитом ее запись?
– Если это вообще возможно. Тебе повезло, Раджи.
– Чем это?
– Я заработал для тебя деньги. Как только диск пойдет, ты отправишься на фирму за денежками. Они твои целиком и полностью. Я и в качестве промоутера заработаю достаточно. Ты отправишься туда и будешь говорить с одним только Хью Гордоном. Он вершит все дело на «БНБ», его вдова Томми назначила.
– Иными словами, – сказал Раджи, – причины дожидаться успехов Чили Палмера у нас теперь нет?
– К черту Палмера, – сказал Ник. – У тебя есть я.
Лимузин ждал, стоя напротив. Раджи сел, и Элиот тут же тронул, сорвавшись, как со старта.
– Полегче, дружище. Сбавь скорость.
– Ну что, сделали?
– Был готов. Вошел молча, не говоря ни слова. Но знаешь, кто тут появился?
– Чили Палмер, – сказал Элиот. – Я его видел, но ничего не сказал ему. Я ждал, что вы вот-вот выбежите. Чем же Чили мог вам помешать?
– Он перевернул все мои планы и обратил все против меня. Нанял Ника раскручивать Линду. Понимаешь, что это значит?
– Новые разговоры по телефону.
– Это значит, что он станет продавать ее диск.
– Ну и?…
– А менеджмент передает мне.
– Ну и?…
– Стало быть, Ники мне нужен. А вот кто мне совсем лишний, – это Чили Палмер. Я хочу сказать, что тебе следует его убрать.
– Чего ради?
– Ради моего спокойствия.
– Глупее не придумаешь.
– Это тебе так кажется, олух толстомясый, педрила самоанский! Видишь ли, Элиот, как гомосексуалист ты не способен понять, что может чувствовать мужчина. Я имею в виду настоящего мужчину, а не такого, который мужчина лишь с виду.