Будущее

Мелова Ксения Александровна

Я все же поддался на уговоры Кэсси. Да и разве когда-то было иначе? Она хочет спасти меня, уже полностью снабдила наше укрытие необходимыми вещами. Сегодня я там был. Мы проверили замки и надежность дверей. Но я чувствую себя трусом. Я так слаб, и если бы не она, поддерживающая меня все это время, я бы, пожалуй, не вынес этого и пустил бы себе пулю в лоб. Кем я стану для потомков? Убийцей или спасителем? Кем они будут меня помнить, те немногие оставшиеся поколения и будут ли помнить вообще? Я мечтаю, что когда-нибудь, люди утолят свою жажду насыщения и обратятся к чистому знанию. Тогда они смогут понять меня, мои мотивы, страхи. Ведь я обычный человек. Как бы я хотел

повернуть время вспять! Хотя ... я точно обманываю себя. Даже если бы у меня была такая возможность, я бы вновь поступил также. И лучшим доказательством является Кэсси, моя надежда. Знаю, что подобных ей много, и они защитят все, что осталось, они сохранят наш мир и возродят человечество.

Мои пальцы задрожали, когда я переворачивала страницу. О чем вообще он писал? В его понимании сантеллиты выступают нашими спасителями. Или мне это просто кажется? Ничего не понимаю.

4.04.2358

Еще один безопасный день закончился. Молю Бога, чтобы это продлилось как можно дольше. Кэсси не отходит от меня ни на секунду, боится, что я откажусь от задуманного. Но это не так. Я люблю жизнь, какой бы она не была. Даже полной сожалений. И ... теперь уже не боюсь в этом признаться, люблю мою Кэсси. Сейчас бы меня никто не понял, но я не нуждаюсь в их признании. Я просто наслаждаюсь этими мгновениями с ней и не устаю поражаться полету человеческой мысли. Если меня когда-нибудь не станет, и этот дневник будет читать кто-то чужой, сломленный обстоятельствами, уверенный, что все погибло, послушай меня, друг. Ты - человек или сантеллит, не важно, ты наследуешь землю. Сохрани ее и сохрани себя. Не бойся мечтать и творить. Живи, борись за жизнь, но помни и о душе. Я уверен, она есть у всех. Не смейся! Даже созданные нами же существа - ничто без души. Я - ученый, но я всегда верил в Бога, продолжаю верить и сейчас. Вижу в Кэсси Его отражение.

– Алекс, у меня просто нет слов..., - прошептала я, в то время как сам Алекс буквально выхватил у меня записную книжку и принялся ее остервенело листать. Я даже испугалась, не порвет ли он ее.

– Что ты хочешь там найти?
– спросила я и поежилась от ответного взгляда.

– Отражение моих мыслей, Александра.

Мне стало не по себе, тем более, Алекс буквально процитировал этого неизвестного доктора, а если еще учесть то, о чем мы прочитали, становилось и вовсе жутко.

– Дай ее мне на время. Обещаю, что отдам.

Я пожала плечами. Самой было ужасно интересно, что же там еще описано, но отказать в такой малости Алексу я просто не могла.

– Бери, конечно. Тем более, она мне не принадлежит.

Алекс ничего не ответил и прижал к себе книжку как настоящее сокровище. Я не могла не улыбнуться.

– Есть будем сегодня?
– несколько грубо крикнул Мэтт.

Я вздохнула, сдерживая очередную порцию раздражения.

– Само-собой и сейчас твоя очередь нас угощать, дорогой наш напарник!
– я хлопнула паренька по плечу и отправилась по своим маленьким делам. Жаль, здесь нет никакого крана. Жуть, как хочется искупаться. Все тело чешется. Я уже не говорю о голове. А эта книжка ... При всем желании выбросить из головы прочитанное не удавалось. Врач определенно был влюблен в Кэсси, которая, судя по всему, была сантеллитом. Она уговорила его спрятаться в бункере. А раз он работал в больнице, то, возможно, это как раз тот бункер, где мы нашли Мэтта. Расстояние не такое уж и большое.

Я вышла из здания и поежилась. Что же такое творится с этой чертовой погодой? Холодно. Ветер пробирает прямо до костей. А у нас теплой одежды не так уж и много. Наверное, не стоило так жаловаться на жару. Видимо,

наши мысли все же достигли высших сил.

Сделав все свои дела за одиноким камнем, я поспешила обратно. Сейчас почему-то хотелось укрыться за стенами. Земля все больше и больше становилась для нас чужой. Теперь мы не знаем, чего ждать от завтрашнего дня. И если бы не отсутствие продуктов. Эх!

Мэтт громко бил ложкой и стенки консервной банки, всем своим видом показывая, что он думает о моей просьбе готовить еду. Ну, ладно, друг мой. Разберемся с тобой позже, когда пройдет очередной псих. Алекс же зарылся с головой в книжку доктора и не на что не реагировал. Я открыла рюкзак и с тоской посмотрела на тающие буквально на глазах припасы. Не вовремя эти неясности с погодой. Как бы не пришлось возвращаться. Я взяла первую попавшуюся банку и открыла ее. Подумала и прихватила пачку печенья, раскрошила ее в банку и стала есть прямо так, руками. Единственная ложка оказалась занята.

Покончив с нехитрым ужином, я собрала остальные высохшие вещи в рюкзак и застегнула его. С некоторым омерзением натянула свои штаны и свитер, больше напоминавший клубок проволоки. Надо бы его заменить при первой же возможности. Затем расстелила спальный мешок и тут же поймала жалостливый взгляд Мэтта.

Черт!

Ненавижу себя за это!

– Мэтт, иди сюда. Сегодня твоя очередь спать в мешке. Я лягу рядом с ...

– Меня это не колышит!
– бросил парень и моментально закутался в спальный мешок, отвернувшись от меня.

Вот и делай добро людям.

Я неловко потопала к Алексу, который соизволил отвлечься от чтения и наблюдал всю эту сцену. Мне стало неловко.

– Разрешишь к тебе присоединиться?

– Конечно. Ты можешь не спрашивать.

Я бросила несколько одеял на деревяшки и укрылась курткой. Алекс лежал рядом, подложив руку под голову.

– Он не обижается на тебя, на самом деле, - пробормотал Алекс, всматриваясь в потрескавшийся потолок. И что он там увидел такого интересного?

– Думаешь?

– Уверен.

– Иногда такое ощущение, что он просто меня ненавидит.

– Это не так.

– От этого не легче, - призналась я, - я к нему привязалась.

– Знаю. Поверь, скоро все изменится. Трудно воспринимать все иначе, когда всю, пусть и недолгую, жизнь верил во что-то. За один день перемены не возможны.

– Спасибо тебе.

– И тебе, - прошептал Алекс.

Я повернулась на бок и столкнулась с его веселым взглядом. Ужасно приятно было на него смотреть. Я знаю, что сантеллиты создавались идеальными. Прежде всего, они должны были быть красивыми в общечеловеческом смысле. Никто никогда не видел полного или прыщавого сантеллита. Да, это был основной критерий. Извечная истина оказалась верна - встречают по одежке. Вторым критерием была психологическая составляющая. Сантеллит, попадая к своему хозяину, несколько дней обычно просто молчал, таким образом, проводя глубокий анализ поведения и особенностей хозяйского характера. То есть если хозяин был болтуном, то сантеллит говорил мало, любил слушать, если же хозяин чего-то страшился, то сантеллит никогда не оставлял его одного, спал рядом, защищал от назойливых насекомых или темноты.

Все это мелочи, но они сделали их незаменимыми. Разве другой человек может понять меня так, как Алекс? Разве разглядит мои плюсы и минусы? Ну, и конечно, третий пункт. Сантеллит защищал своего хозяина от смертельной опасности. Думаю, именно поэтому родители и привели Алекса. Может быть, они о чем-то догадывались уже тогда.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Мне это нравится, - я высунула руку из-под одеяла и провела пальцами по его бровям. Алекс закрыл глаза и улыбнулся.

– Скажи, в тот первый день, ты понял, какая я?