Булавин
Шрифт:
— Гвардия, вперед! — не выдержав нервного напряжения, выкрикнул царь Петр и, выхватив шпагу, лично повел своих верных семеновцев и преображенцев на позиции шведов.
— Он все же сорвался! — спустя пять минут, воскликнул довольный собой король Карл, наблюдавший выдвижение русских войск и отдал приказ своим артиллеристам и пехоте поприветствовать русскую гвардию огнем.
Били барабаны, подавали свой звучный глас сигнальные горны, и стройные шеренги русских воинов отправились на смерть. Дали первый залп шведские пушки, сосредоточившие все свое внимание на передовых колоннах гвардии, и немного погодя их поддержали ружья пехоты. Смерть косой прошлась по рядам наступающих, и многие солдаты в тот момент распрощались с этим светом.
Над полем битвы повисли густые клубы дыма, и Петр, осознав, что скоро от его гвардии ничего не останется, а вся остальная русская армия, не получая от него никаких приказов, стоит на месте, приказал отступить.
Гвардейские полки, сохраняя порядок, вернулись на исходный рубеж. За неполный час перестрелки с противником они потеряли полторы тысячи убитыми и раненными, но жертвы семеновцев и преображенцев были не напрасны. Пока пехота умирала, позади нее к городу выдвинулась вся русская артиллерия, которая сразу же, как только очистилось поле, вступила со шведами в контрбатарейную перестрелку. И учитывая то обстоятельство, что у русской армии орудий было больше и, в отличии от шведов, артиллеристы Петра не экономили порох, то к трем часам дня скандинавы потеряли половину своих пушек.
Терпеть такое было нельзя, и Карл вызвал к себе своих лучших кавалерийских генералов Карла Густава Крейца и Хьюго Йохана.
— Господа генералы, — король указал рукой на ведущие стрельбу русские пушки, — приказываю вам незамедлительно атаковать неприятеля и заставить замолчать его артиллерию.
Приказ короля — глас божий, и он был выполнен со всей возможной скоростью и рвением. В считанные минуты вокруг Рудни образовались блистающие металлом конные шеренги, пропела свою короткую мелодию сигнальная труба, взвились знамена прославленных полков и больше восьми тысяч лучших европейских кавалеристов пошли в атаку. Смоландцы, Иемтландцы, Нордшонцы, Богусленцы, Вестготландцы, Ниландцы, конные пасторы, драгуны хозяйственного полка и многие другие, двумя потоками нахлынули на прикрытые слабым заслоном артиллерийские батареи. Однако слабым, заслон только казался. И прежде чем добраться до пушек, шведским конникам предстояло разгромить Псковский и Рязанский пехотные полки, которые ровными баталиями замерли в чистом поле.
Необъятная взгляду простого солдата, масса людей и коней налетела на рязанцев и псковичей, и те встретили шведов со всем своим радушием, залпами ружей, сталью штыков и русским матом. Ни один солдат не отступил с поля боя, и хотя батальонные коробки не смогли устоять против замечательной шведской кавалерии, пехотинцы дрались до конца, отыграли драгоценное время и получили помощь от своей конницы. Всадники схлестнулись с другими всадниками, и как показал бой, царская кавалерия: Нижегородцы, Владимирцы, Наровчане, Каргопольцы и драгуны именных полков, ничуть не уступали шведам, и смогли так измотать их в прямой схватке, что те ждали сигнала отступить с огромным нетерпением.
Ближе к вечеру сражение затихло. Изрядно потрепанная шведская конница вернулась в городок, а русские конники и пехота не имели никаких сил, для того чтобы за ними гнаться. Все замерло, и на поле меж двух армий остались только тысячи убитых и огромное количество раненых. Королевские войска потеряли половину пушек и треть своей кавалерии. Царские силы лишились доброй четверти гвардейцев, трех шестиорудийных батарей, к которым все же прорвались лихие Аболенские драгуны, большое количество конников и два пехотных полка, выбитых на девяносто
По окончании сражения, от позиций обеих армий, под барабанный бой и с белыми флагами над головой, в центр поля вышли два парламентера с тремя сопровождающими лицами каждый. С одной стороны генерал-майор Карл Густав Роос, с другой, восстановленный в чине после победы под Пропойском (официальное название этого сражения провозглашенное царем «битва при Лесной»), генерал-майор Репнин. Монархи шаркнули ножкой, вспомнили о рыцарских обычаях, и решили убрать с поля битвы хотя бы раненых и особо знатных погибших офицеров. Генералы, их представители, поняли друг друга сразу и долго не переговаривались. До следующего утра наступает временное перемирие — так повелели шведский король и русский царь, да будет так.
Всю ночь санитарные команды собирали раненых, и обменивали их на своих товарищей. Русские гвардейцы направлялись в полевой лагерь царя, а шведские кавалеристы в Рудню. Обе стороны соблюдали перемирие без всяких попыток как-то навредить противнику, и работа санитаров шла в режиме полного благоприятствования. Но ночь не вечна, и уже утром, полки вновь выстроились в боевые порядки.
И снова никто не решался первым начать сражение. Карл выжидал и составлял план решающего вечернего наступления на проклятых московитов, а Петр сомневался в себе и боялся совершить ошибку, которая могла бы стать для него роковой. Однако сколько не сомневайся, сражение было необходимо продолжить, и царь вновь отдал приказ на открытие артиллерийского огня. Опять загрохотали пушки и, после трехчасовой дуэли между русскими и шведскими канонирами, в наступление двинулись царские пехотные полки. Русские мужики шли сквозь град пуль и картечь, не раз врывались в боевые порядки врага и орудовали в них штыками, но шведы были сильны, и до темноты они смогли отбить четыре сильные атаки и стойко перенесли артиллерийский обстрел Рудни.
Смеркалось. Сражение вновь прекратилось, и шведские солдаты были готовы перейти на истомленных русских в победоносную контратаку. Но случилось несчастье, которое сломало весь план Карла Двенадцатого. Выпущенная по городку мортирная бомба, может быть последняя в этот день, разорвалась вблизи королевского штаба. Осколки поранили многих офицеров, и погиб генерал Гилленкрон. И это все было можно пережить, но взрывом тяжело контузило короля. Карл потерял сознание и впал в кому, а принявший командование армией генерал-лейтенант Реншильд, на ходу поменял все планы и пошел на прорыв к Витебску.
С легкостью шведы проломились через заслоны русских войск, и в очередной раз показали свое воинское мастерство. Кавалерия Александра Меншикова, подошедшая на помощь к Петру, кинулась за ними вслед, но заслоны скандинавов сдержали его. И хотя эти небольшие отряды погибли, свое дело они сделали, шведская армия смогла оторваться от погони.
В итоге сражения под Рудней, ни одна из сторон не смогла одержать убедительной победы, и каждая приписала ее себе. Петр считал, что разгромил армию непревзойденного европейского полководца и объявил себя великим стратегом. А очнувшийся через три дня король утверждал, что он нанес русским армиям огромные потери в личном составе, поставил «русского медведя» на колени и только благодаря своему уму и воинскому таланту смог вырваться из «коварной московитской западни».
Так окончилась летняя военная кампания 1708-го года и, к сожалению, это не было последним аккордом Северной войны.
Через три недели блуждания по лесным дебрям и болотам Карл Двенадцатый вышел к Риге, пополнил свои силы уцелевшими войсками Левенгаупта и приготовился к новому наступлению на Россию. И тут сказалась полученная в Рудне контузия. Здоровье Карла было серьезно подорвано, и его начали одолевать приступы неконтролируемых обмороков и слабость. В связи с этим, он был вынужден на некоторое время забыть про битвы, внять настоятельным советам докторов и приступить к лечению.