Бунт
Шрифт:
— Я вижу.
— Он любит тебя.
— Знаю.
— У нас с ним много общего.
Я наклоняю подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо и понять, не подразумевал ли он то, что я подумала, но Джоэль целует меня в лоб и включает телевизор. Такое чувство, будто он никогда ничего не говорил.
Глава 19
Пробуждение в моей детской спальне всегда кажется странным. Словно просыпаешься в прошлой жизни. Несложно представить, что поступление в колледж было лишь чередой
Лэти — чтобы научить меня быть более открытой. Адам — что нет ничего невозможного. Коди — всегда смотреть в оба.
И Джоэль, который, кажется, учит меня многим вещам.
Прошлым вечером он согласился остаться на Пасхальный ужин, и отец поселил его в гостевой спальне. Позднее мы разошлись по своим комнатам, и я легла в постель, кажется, целую вечность размышляя, действительно ли Джоэль останется на всю ночь в своей комнате? Я ждала, пока мне не стало слишком тяжело держать глаза открытыми, а затем я задремала.
Я спала, когда раздался скрип двери, и Джоэль проскользнул в комнату. Он тихо закрыл ее за собой, и матрас позади меня прогнулся под тяжестью его веса.
— Я думала, ты не придешь, — прошептала я, когда он обнял меня и крепко прижал к себе.
— Я и не собирался, — шепнул он в ответ, убирая носом волосы с шеи и целуя мою нежную кожу.
Не будь я в полудреме, того поцелуя могло быть достаточно, чтобы я развернулась в объятиях Джоэля и почувствовала его губы в миллионах других мест. Вместо этого я лежала, отвернувшись от него, мои глаза были закрыты, а тело лениво расслаблено. Я ожидала, что он продолжит целовать меня, чтобы разбудить мое тело и меня вслед за ним. Но он лишь крепче прижался ко мне и держал в своих объятиях, пока я не уснула.
Во сне я спросила, зачем Джоэль пришел ко мне в спальню, если не собирался, почему он проехал более трех сотен миль, лишь чтобы увидеть меня. Но я проснулась прежде, чем он ответил, уверенная, что в действительности не хочу знать ответ.
Я была одна в постели и на мгновение задумалась, не приснилось ли мне все это. Но затем я вспомнила, как его руки ощущались на моем теле — теплые, надежные и настоящие.
Когда мы встретились взглядами на кухне перед завтраком, у меня возникло непреодолимое желание подойти к Джоэлю. Обнять его и прижаться щекой к груди. Я хотела почувствовать его руки вокруг себя, но мне пришлось задвинуть это желание как можно дальше.
Каждая секунда с ним ощущается так, словно я держу руку над огнем, и мне это нравится. Чем дольше я остаюсь в огне, тем больнее мне будет после, но пока мы пылаем. И мне слишком сильно это нравится, чтобы отступить.
Мы завтракаем кофе с зефирками и шоколадными яйцами Кэдбери, а затем до обеда играем в настольные игры с отцом. После этого мы по большей мере общаемся, пока не приходит пора начинать готовить Пасхальный ужин. Папа ответственен за кипячение воды, тогда как мы с Джоэлем стоим бок о бок и нарезаем овощи.
Это пугающе идеально.
Джоэль втайне от отца крадет мои поцелуи, и так странно, что легкое прикосновение его губ или пальцев кажется несравненно интимней и опасней, чем занятие любовью под крышей отцовского
Это похоже на плаванье с акулами. На бег с волками.
На падение. На прыжок.
— Обычно мы и на Рождество с Ди только вдвоем, — говорит отец Джоэлю после ужина. Мы все еще сидим за столом с набитыми животами, и мой желудок скручивает в тугой узел. — Ты должен приехать в этом году. Мы будем тебе рады.
Падение. Прыжок. Головокружение.
Я резко встаю, и отец с Джоэлем переводят на меня взгляд.
— Кажется, мне хочется прогуляться, — произношу я, убегая от края пропасти.
— Сейчас? — спрашивает Джоэль.
Мне нужно увести его подальше от этого стола. Подальше от моего отца. Подальше от разговоров о будущем, которое, вероятно, никогда наступит.
— Да. Ты идешь?
Он без колебаний следует за мной. Мы покидаем дом после того, как Джоэль помог надеть мне куртку и одолжил отцовское худи. Как только мы оказываемся снаружи, на холодном ночном воздухе, я чувствую, что снова могу дышать.
— Что это было? — спрашивает Джоэль, шагая в ногу со мной вдоль уличных фонарей.
— Что именно?
Джоэль останавливается, и я поднимаю на него взгляд. Он стоит передо мной в джинсах трехдневной свежести, черном худи и с неуступчивым выражением лица.
Понимаю, что он ждет от меня объяснений, но что, черт возьми, я должна сказать? Что в моем мозгу слишком большое количество химических реакций, и я таю от прикосновений к его телу? Что это чувство до чертиков пугает меня?
Я протягиваю ему руку, не желая произносить ни слова, Джоэль мгновение изучает мою ладонь, после чего переплетает пальцы с моими. Мы в полной тишине направляемся к месту, в которое я непредумышленно вела нас.
— Где мы? — интересуется он, когда я ввожу код безопасности на входе в спортклуб, в котором работает один из моих бывших. Мы частенько пробирались сюда в нерабочее время, чтобы искупаться нагишом или просто перепихнуться, и я по-прежнему помню код наизусть.
— В бассейне, — отвечаю я.
В клубе три бассейна разных размеров, все они сейчас пусты — высушенные ко Дню Поминовения бетонные оболочки. Несмотря на то, что я по-прежнему время от времени путалась с бывшим и приводила сюда во время сезона других парней, я предпочитаю приходить сюда одна. Это место выглядит совершенно иначе без воды — волшебное, интимное. Привести сюда Джоэля — словно поделиться секретом, которым я никогда ни с кем не делилась, даже с Роуэн.
— Откуда знаешь код безопасности? — интересуется Джоэль, а я разворачиваюсь и ухмыляюсь, пятясь и затягивая его внутрь.
— Одно из преимуществ свиданий со спасателем.
Я веду его через женскую душевую, мы хватаем охапку полотенец, после чего возвращаемся в огороженный бассейн. Большинство фонарей безопасности вокруг ограждения погасли много лет назад, и так и не были заменены. Белая луна и бледные звезды освещают все то, что не удается редким оранжевым лампам. Мы с Джоэлем пересекаем неглубокий бассейн, чтобы добраться до глубокого, идя все глубже и глубже вдоль бетонных стен, пока не добираемся до середины двенадцатифутового круглого бассейна.