Бунтарь
Шрифт:
«Может, на эти выходные он приедет», — думала Джой. Он всегда приезжал на 4 Июля. У Грейсона Беннета черная БМВ-645Сай. Во всяком случае, в прошлом году он приезжал на ней. Два года назад у него был большой темно-красный «мерседес». До этого «порше». А первой его машиной был трансформер «альфа-ромео».
Для женщины, бесконечно далекой от автомобильной индустрии, Джой знала о машинах необычайно много. И все благодаря ему.
На чистых, залитых светом улицах прохаживались всего несколько человек, и она мельком окинула их взглядом.
Джой подсчитала, что в этом году Грею исполнится тридцать шесть. Шумные вечеринки, которые устраивались каждый год по случаю дня его рождения в особняке Беннетов, всегда считались в городе гвоздем сезона, хотя это совсем не означало, что Джой и Фрэнки туда приглашали. Когда-то, во времена Большой Эм, Мурхаусы регулярно общались с Беннетами. Но потом, по мере обнищания семьи Джой, они перестали вращаться в одних кругах.
Это, впрочем, не означало, что Джой не могла вообразить себе другой сценарий. Ее любимой фантазией было представлять себе, как она приходит на эту вечеринку в красивой одежде, порхает среди гостей, пока он наконец не заметит ее, не увидит ее такой, какая она на самом деле. Женщина, а не какой-то там ребенок. Он заключит ее в объятия, поцелует, а потом они вдвоем куда-нибудь уедут.
В реальной жизни их встречи оказывались совсем не такими романтическими. Если в летние месяцы Джой узнавала, что он в городе, то старалась как можно чаще попадаться ему на глаза. Грей останавливался, и она затаив дыхание ждала, вспомнит ли он ее имя. Он всегда помнил. Он улыбался ей, а иногда даже снимал солнечные очки и расспрашивал ее о семье.
Слева Джой заметила приближающуюся БМВ и потянулась вперед. Нет, это не та машина.
Джой снова уселась на свое место, не обращая внимания на Большую Эм, бормотавшую что-то про открытие городской библиотеки в 1936 году. Она не могла игнорировать то, насколько односторонним было ее влечение.
Она посмотрела на свой безымянный палец. Джой понимала, что, следуя своим подростковым фантазиям, со скоростью ветра движется к тому, чтобы остаться старой девой. Скорее всего, она закончит свою жизнь странноватой, пахнущей нафталином и денатуратом тетушкой Джой, которая так никогда и не вышла замуж.
Если бы только они могли уехать из «Уайт Кэпс» и перебраться куда-нибудь, где больше молодежи ее возраста, возможно, она смогла бы выбросить Грея Беннета из головы. Может быть, дело не в том, что он так великолепно выглядел, не в его низком сексуальном голосе, не в этих светло-голубых глазах.
Может быть, у нее просто нет выбора.
— А ты знаешь, что эту беседку построил мой дедушка в четвертом колене? — поинтересовалась Большая Эм. Она не ждала ответа. Она хотела, чтобы Джой попросила ее рассказать.
— Правда? Расскажи мне об этом, — промямлила Джой, опустив руку на колено.
— Это случилось в 1849 году. В тот год стояла ужасно лютая зима, и старая беседка рухнула
Большая Эм рассказывала с подобающей интонацией, тщательно подбирая слова, как будто считала, что каждое слово — это подарок слушателю и потому их следует выбирать с уважением и любовью. И обыкновенно Джой находила ее рассказы замечательными. Ей нравились рассказы о прошлом, особенно о балах и красивых нарядах.
Но не сегодня.
После почти десятилетнего увлечения мужчиной, которого ей никогда не получить, Джой вдруг осознала, насколько жалка ее влюбленность в Грея. Лелеять безнадежные мечты было все равно что объедаться шоколадом. Кратковременное удовольствие без продолжения. Ей действительно пора с этим покончить. Постоянная сосредоточенность на нем грозила обернуться навязчивой идеей. А фантазии старели вместе с ней.
Джой взглянула на улицу. Ну где же он?..
— Прошу прощения, — заметила Большая Эм. — Но беседка с другой стороны. Что ты там высматриваешь?
— Мужчину, за которого хочу выйти замуж, — прошептала Джой, поворачивая голову, чтобы Большая Эм могла продолжить рассказ. — Как бы странно это ни звучало.
— Ты помолвлена?
Джой покачала головой, думая о том, что этого никогда не случится.
— Пожалуйста, продолжай, Большая Эм. Ты рассказывала про беседку.
Через минуту в машину впрыгнула Фрэнки. Положив почту на переднее пассажирское сиденье, она бросила сверху маленький пакетик из белой бумаги с надписью «Томас Пиллс».
— Мы рассказываем историю про беседку? — спросила она, заводя машину.
Джой кивнула и подумала, не попросить ли совета у сестры. Она обязательно что-нибудь подскажет.
Фрэнки, развернувшись в неположенном месте, поехала домой.
— Послушай. Если ты сможешь заняться ланчем, я приведу в порядок газон и полью цветы на окнах. Мы получили отказ от комнаты на следующую неделю, и, значит, у нас будет всего лишь одна пара. Одна. Ты можешь в это поверить? Господи, у нас всегда были клиенты в это время.
«А может, лучше все решить самой», — думала Джой.
— Ой, слушай. Ты не представляешь, кого я встретила.
Большая Эм громко кашлянула, поняв, что другой разговор мешает ей закончить рассказ.
Фрэнки проигнорировала ее сигнал, поэтому Джой повернулась к бабушке и потрепала ее по
руке. Хуже всего будет, если она придет в возбуждение, что частенько случалось, когда ее перебивали.
— Все в порядке, — нежно произнесла Джой. — Продолжай.
Большая Эм улыбнулась и снова стала рассказывать.
— Грея Беннета. Я столкнулась с ним на почте. Он приехал на выходные и сказал, что подумывает остаться на все лето.
Сердце Джой с силой ударилось в грудь.
— Правда? На все лето?
Большая Эм снова кашлянула.
— Да. — Фрэнки развернула машину и, когда они стали подниматься на холм, свернула
направо.
Джой уставилась в окно, пытаясь унять волнение, но ничего не могла с собой поделать.
— И... и как он выглядит?
— Ох, ну ты же знаешь Грея. Он всегда выглядит отлично.