Бунтарь
Шрифт:
— Я не надоедлив. У меня есть причина, чтобы узнать это. Надоеды гораздо более бескорыстны.
— Слушайте, вам платят за то, чтобы вы выполняли работу повара. И все. Поэтому все, что не касается продуктов и кухни, не вашего ума дело.
Нейт вздернул брови.
— А вы жесткая дамочка, верно? — Он как будто говорил сам с собой, глядя на нее оценивающим взглядом прищуренных глаз.
Фрэнки принужденно рассмеялась.
— В данный момент я просто устала. У меня болят ноги. Я хочу лечь спать. Если, по-вашему, это означает жесткость, что хотите со мной делайте, но я думаю, вам надо справиться
Она попыталась вытолкнуть его, но это было все равно что толкать припаркованную машину.
— Вы ответите на мой вопрос?
— Хорошо. Отвечу. — Фрэнки вздернула подбородок. — Моя жизнь — это одна бесконечная вечеринка. У меня такой плотный график, что мужчины должны подходить ко мне с именными табличками, иначе я не могу вспомнить, как их зовут.
— Ладно. Но если вам удастся выкроить местечко в графике, вы не откажетесь сходить куда-нибудь со мной?
Он улыбнулся как бы невзначай, но Фрэнки это не обмануло. В его глазах появилось то целеустремленное выражение, которое она уже научилась хорошо распознавать.
Она понимала, что было бы ошибкой принимать его за праздно шатающегося гуляку. За человека, который не знает, чего хочет.
— Черт! — буркнула она.
— Это не совсем та реакция, на которую я надеялся. К тому же на мой вопрос она тоже не дает ответа.
— Просто у меня такое ощущение, что, свяжись я с вами, прямиком попаду к черту в лапы.
— Что так?
— Спокойной ночи, Нейт.
— Имейте в виду, я не отстану.
— Вы всегда такой настырный?
Нейт скользнул взглядом по ее губам, что, судя по всему, уже стало входить у него в привычку.
— Абсолютно всегда, когда я чего-то хочу.
— Ну, значит, впереди у вас долгое лето, проведенное в одиночестве.
На этот раз он позволил ей закрыть дверь. Фрэнки прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и с наслаждением предалась безумным мыслям. Она представила себе, что вместо того, чтобы закрыть дверь, она разрешает ему войти. Разрешает снять с нее одежду, положить на кровать...
— У нас все будет хорошо, — прямо у нее над ухом произнес из-за двери голос Нейта. —
Я вам обещаю.
Фрэнки подскочила так, словно это она сунула палец в розетку. Высунула голову в коридор, намереваясь сказать ему, чтобы он отправлялся в свою комнату, но в этот самый момент его дверь, щелкнув, закрылась.
Фрэнки так и не поняла, догадался он, что она его услышала, или нет. И были ли его слова сказаны просто так или это обещание. Забравшись в постель, она продолжала обдумывать обе возможности, пока не выяснилось, что единственное, о чем она в состоянии думать, — это мрачное голодное выражение лица, с которым он на нее смотрел. Этот образ так настойчиво преследовал Фрэнки, что у нее поднялась температура. Окончательно сварившись, она сбросила сначала одеяло, затем простыню, потом носки. Она открыла окно немного шире, а потом достала из шкафа вентилятор. Поставив вентилятор на прикроватный столик, Фрэнки повернула его так, чтобы струи воздуха обдували тело.
Пожалуй, было бы больше толку, если бы она осталась спать в кабинете, просто положив голову на письменный стол. Может, она и проснулась бы с прилипшими ко лбу листами бумаги, но это уж точно было бы лучше,
Нейт не сомневался, что в таком доме, как «Уайт Кэпс», она где-нибудь да найдется. За последние сорок восемь часов он узнал, что в сарае за домом и в подвале хранилась уйма самых невероятных вещей. Оставалось только удивляться тому, каким образом под одной крышей могли ужиться гранатомет времен Первой мировой войны, самогонный аппарат и печатный станок.
Впрочем, может, в этом и был какой-нибудь смысл. Нейту понадобилось двадцать минут и щетка размером с его голову на длинной ручке, чтобы найти лестницу, о которой он мечтал. Вытащив из ящика с инструментами отвертку, он перенес этого алюминиевого монстра туда, где накануне они с Фрэнки спорили о том, кто должен стричь газон. Поставил ее вертикально и постарался максимально тихо раздвинуть, но с таким же успехом можно было шептаться в церкви. В окружающей тишине звук казался еще громче, и Нейт почувствовал себя так, словно ломает дом отбойным молотком, вместо того чтобы аккуратно взбираться по ступенькам к сломанному сливному желобу.
Он намеревался помочь Фрэнки, а не довести мистера Литтла до очередной истерики, которую ей придется унимать. Конечно, Нейт мог бы дождаться, пока гости проснутся. Но он понимал, что она будет настаивать на том, чтобы помочь ему или сделать все самой, поэтому и решил рискнуть.
С удовлетворением осмотрев, как стоит лестница, Нейт поставил ногу на первую ступеньку и начал подниматься. Он уже добрался до половины, когда страх высоты отозвался спазмом желудка. Решив не поддаваться иррациональной тревоге, Нейт преодолел головокружение, сфокусировавшись на том, как его руки сжимаются и разжимаются.
Добравшись до сливного желоба, он с облегчением обнаружил, что проблема вполне разрешима. Конечно, это будет не столь качественно и эффектно, как преображение цыпленка в первый вечер его появления у Фрэнки на кухне. Но он мог по меньшей мере закрепить держатель и подвинуть желоб ближе к дому.
Когда Нейт спускался вниз, он услышал жужжание вентилятора, и ему стало любопытно. Спустившись на несколько ступенек, он наклонился в сторону и, заглянув в открытое окно, понял, что это спальня Фрэнки. А потом он увидел ее.
Фрэнки лежала на спине, свесив с кровати одну руку и ногу. Одеяла валялись на полу. Она была великолепна. Видимо, она вертелась в постели, и ее рубашка задралась, обнажив плоский живот и чудесную грудь. Взгляд Нейта скользнул по ее телу, остановившись на белых хлопчатобумажных трусиках.
Почему-то они показались ему сексуальнее, чем кружевные и атласные, которые он видел на других женщинах.
Не сводя глаз с того, что увидел в ее комнате, Нейт окаменел от желания. Он понимал, что проявляет неуместное любопытство, и надеялся, что Фрэнки не проснется. Однако по закону подлости именно в это время Фрэнки беспокойно задвигалась во сне.