Бунтарка
Шрифт:
Спустя какое-то время Джейн перестала плакать. Словно проснувшись после глубокого сна, она обнаружила, что ее взгляд сосредоточен на темных силуэтах камней. Их было пять.
Пять камней, стоявших здесь с незапамятных времен. Пять каменей, доставленных сюда с какой-то загадочной целью в стародавние времена. Уцелевших вопреки стихии. Выстоявших против ветра и дождя. Против солнца и льда. Только пять из общего числа.
Возможно, думала она, потомки тех людей все еще живут здесь. Все еще работают на этой земле
Джейн вдохнула свежий запах чистого ночного воздуха. Глядя на камни, она чувствовала, как бесконечные часы одиночества и страданий тихо утекают. Она больше не позволит себе предаваться горю.
– Я вижу в твоем прошлом лишь трагедию и скорбь, но никакого позора, – прошептал Николас. Его пальцы нежно зарылись в ее волосы и слегка оттянули назад ее голову, чтобы он мог заглянуть ей в лицо. – Я восхищен твоей храбростью. Восхищен женщиной, в которую ты превратилась, несмотря на все, что тебе пришлось пережить.
Джейн возликовала при мысли о том, что, узнав правду о ее прошлом, Николас по-прежнему любит ее.
– Давай вместе бороться за настоящее и будущее. И мы победим.
– Светское общество сторонится меня. Ты опозоришь себя, связавшись со мной.
– Пусть светское общество катится к чертям! – прорычал Николас. – Мне знакомо лицемерие этого мира. И я знаю, что хорошо и порядочно.
Он пощекотал ее губы своими, соблазняя раскрыться, и слился с ней в сокрушительном поцелуе. Руки Джейн заскользили вверх по его груди, но, вдруг осознав, что стремительно летит в пропасть, Джейн вцепилась в лацканы его куртки и оторвалась от него.
– Постой! А Клара… Мы не можем.
– Между мной и Кларой ничего нет, и никогда не будет. Ваш отец в курсе дела. – Николас заглянул ей в глаза. – Что еще я должен сказать, чтобы ты наконец поняла? Кого еще следует поставить об этом в известность? Как убедить тебя в том, что только ты мне нужна? Остальные женщины для меня просто не существуют.
Джейн снова поцеловала его. Николас сжал ее в объятиях, припал к ней жадными губами, щедро отдавая и беря. Джейн прильнула к нему.
Слишком много лет прошло. Все было так давно, что она уже не помнила, что значит забыться в тумане страсти. Но ласки Николаса вернули ее тело к жизни.
Николас становился ей все ближе и ближе. Правда, однажды она уже прошла этот путь, за что поплатилась.
Джейн уперлась в его грудь кулаками, и он тотчас отпустил ее. Она сделала шаг назад, но не смогла заставить себя поднять на него глаза.
– Нам… нам пора ехать. Уже поздно. Они будут беспокоиться о тебе.
Джейн направилась к лошадям и обернулась.
Николас стоял среди камней спиной к луне с затененным лицом и смотрел на нее. Ее сердце громко
– Николас, я собираюсь завтра вернуться в Балликлоу, чтобы оттуда навестить некоторые семьи. Если хочешь, можешь поехать со мной.
– Хочу.
Джейн с трудом скрыла радость.
– Тогда… я дам тебе знать завтра утром.
– Буду ждать.
Патрик положил руку на плечо Ронана, не дав ему выйти из разрушенной хибары.
– Нет, ты не можешь туда идти. Давай вернемся к лошадям.
– Отчего же, очень даже могу.
– Ты не поднимешь на нее руку.
– Я ничего не имею против Эган, Но грязный английский ублюдок – совсем другое дело.
– Он ничего не сделал, чтобы досадить тебе.
Патрик смотрел, как двое садятся на лошадей.
– Пес сговорился с Масгрейвом, разве нет?
– Мы этого не знаем. Знаем только, что он один вошел в казармы Баттеванта и вышел оттуда с вдовой Симуса. Нам неизвестно, что там произошло, но, думаю, у нас не меньше оснований благодарить его, чем подозревать. Может, даже больше. Кто знает, что готов сделать магистрат для такого, как он?..
Мужчины не спускали глаз с казарм с того момента, как услышали об аресте Кэтлин, потом следовали за Спенсером и вдовой до Балликлоу, после чего тайно следили за ним, пока Эган не догнала англичанина на полпути в Вудфилд-Хаус.
– Мне все же хочется сломать ублюдку шею.
Угрожающий тон Ронана заставил Патрика положить ладонь на мускулистую руку бойца.
– Ясное дело, тебе хочется сломать ему шею. Но не оттого ли, что он целовался с Эган?
– Он воспользовался ее слабостью! – прорычал Ронан.
– Ты, видно, забыл, что она сама за ним скакала, – возразил Патрик. – Когда наконец до твоей тупой башки дойдет, что Эган – взрослая женщина? Ей не нужно, чтобы такие, как ты, сохли по ней и распускали сопли, как влюбленные зеленые юнцы.
– Такие, как я? – Ронан резко повернулся к товарищу. – Это от таких, как он, бегала она все эти годы. Она обожает меня. Ждет не дождется, когда я сделаю первый шаг, и я заменю ей Конора, царствие ему небесное.
Патрик с сомнением покачал головой:
– Думаю, что, называя тебя «коротышкой», она подразумевает твой короткий ум.
– Может, ты мне и товарищ, Пэдди, но ты, ей-богу, напрашиваешься на неприятности!
Патрик встретил свирепый взгляд Ронана не вздрогнув. Возраст и опыт давали ему моральное преимущество.
– Можешь поступить со мной, как тебе вздумается, Ронан. Только раз и навсегда вбей в свою тупую башку, что ты ей не пара. Ты никогда не станешь Конором. У тебя больше шансов стать лордом-наместником Ирландии, чем ее мужчиной. Я знаю Эган с тех пор, когда она под стол пешком ходила. Уверяю тебя, она сама сделает свой выбор.