Бурный рай
Шрифт:
Он спокойно встретил ее взгляд.
– Я люблю изучать иностранные языки, – ответил он, задумчиво улыбнувшись, – они мне легко даются.
– Но целых пять! Крэг пожал плечами.
– На самом деле не такой уж это и подвиг. Я вырос в южной Калифорнии и выучился испанскому от соседских детей-мексиканцев. Моя бабушка была итальянкой, а когда знаешь испанский, итальянский учится без труда. Разница почти только в произношении. – Он опять улыбнулся. – Два года я служил в Германии, так что немецкий мне и учить не пришлось: я его просто впитал.
– А пятый? – настаивала
Крэг замешкался с ответом, но всего на долю секунды, и Блэр не заметила этого. Он знал, что она его в чем-то подозревает, но профессиональная выучка, как всегда, не подвела.
– Французский, – объявил Крэг. Он знал этот язык весьма поверхностно, о совершенстве не могло быть и речи. Но, припертый к стенке ее настойчивыми вопросами, он не мог спокойно ответить, что пятый язык – русский. В южной Калифорнии нет русских детей.
– Вот как?
Она ждала объяснений по поводу французского. Он уже жалел, что перевел Тому Харди то злосчастное письмо. Но доктор тогда совершенно растерялся, гадая, не пришлют ли им немецкого корреспондента, и Крэг без колебаний помог. Его часто мучили угрызения совести из-за того, что он обманывает таких славных людей, и он стремился всеми возможными способами оправдать свое присутствие в лагере.
– Как вы знаете, я много путешествовал, – просто сказал Крэг. – Французский язык мне нравился, и я выбрал его для изучения в школе. А частые поездки во Францию с рюкзаком за спиной позволили закрепить то, что я учил по учебникам.
Просто удивительно, думала Блэр, что человек с такими грубыми, резкими чертами лица умеет так пленительно, так завораживающе улыбаться! Каждый раз, когда они оставались вдвоем, ее настороженность таяла в теплых лучах этой прекрасной улыбки. Он придвинулся ближе. Она почувствовала на своей щеке его легкое дыхание.
– Наверное, я просто вечный хиппи. Я мечтал всю жизнь скитаться по свету, и у меня были для этого деньги.
– Замечательно, – тихо проговорила Блэр.
Она совсем забыла о своем допросе с пристрастием. Когда он вот так к ней наклонялся, Блэр уже не тревожилась за свое будущее и не стремилась узнать его прошлое. Ею владело лишь одно желание: еще раз ощутить его требовательные губы на своих губах. Из самых недр ее существа поднималась теплая волна желания, разливаясь по всему телу и требуя завершения того, что было начато неделю назад. Ей хотелось забыть обо всем и броситься в его объятия. Сдержанность Крэга озадачивала Блэр. Она боялась, что он ее не хочет, и мечтала, чтобы он развеял эти страхи.
Крэг пребывал в таком же колдовском оцепенении. Они сидели на виду у всей бригады, но не обращали на это внимания. Ее влажные губы призывно раскрылись – такие близкие, такие манящие. Он уже предвкушал их пьянящую сладость…
«Какой же он сильный! – восхищенно думала Блэр. – Я так и чувствую его энергию, от которой учащается пульс, перехватывает дыхание и кровь быстрее бежит по жилам».
И впрямь, она вся трепетала, еще не касаясь его. В костре плясали языки пламени, на небе дрожали звезды, и земля уходила
– О черт!
Внезапно он схватил ее за плечи, но это не было проявлением нежности или прорвавшейся наружу страсти. Земля действительно подрагивала, но не по вине Крэга Тейлора.
– Землетрясение! – закричали у костра.
В следующее мгновение она уже катилась куда-то в объятиях Крэга, ощущая под собой толчки почвы. У Блэр закружилась голова, и тут она увидела, что дерево, под которым они только что сидели, накренилось и рухнуло всего в шаге от них.
В ночной темноте раздавались крики. Началось настоящее светопреставление. Девушку охватил панический страх. За то время, что она жила в Центральной Америке, не раз чувствовались подземные толчки, но такого еще не было. Окрестности оглашал неумолчный рокот, в джунглях с шумом валились деревья.
Под ней трескалась выжженная зноем земля.
А сверху лежал Крэг, прикрывая ее своим напрягшимся телом и обхватив ее голову широкими ладонями. Все вокруг вибрировало, но она слышала, как колотится его сердце, и это вопреки всякой логике успокаивало ее.
Палатки качались и падали, рокот не умолкал. Звезды на небе странно подергивались, как будто в кинопроекторе заело пленку. Рокот перешел в рев.
И вдруг все смолкло – так же внезапно, как и началось.
– Ты в порядке? – спросил он, приблизив к ней встревоженное лицо, и крепче обхватил руками ее голову.
– Да, – выдохнула Блэр.
Он тут же вскочил, помог ей встать и, увлекая за собой, помчался к центру лагеря.
Там он отпустил ее руку. Скрытая в нем властность вырвалась наружу. Крэг, оценив степень повреждений, спокойным, уверенным тоном говорил остальным, что надо делать.
Слава Богу, люди в лагере отделались лишь синяками, царапинами и испугом. Вообще-то это было не землетрясение, сказал Крэг, а просто очень сильные подземные толчки.
Люди быстро успокоились и принялись восстанавливать разрушенное.
Но руководил по-прежнему Крэг.
– Хуан и Кейт, возьмите аптечки и отправляйтесь в поселок. Долли, подготовь все необходимое на случай, если появятся тяжелораненые. А ты, Блэр… – Он перевел на нее сверкающий взгляд.
– Я пойду с Хуаном и Кейт, – вызвалась она, – я лучше всех знаю местных детей…
– Нет!
Его властный тон даже в данных обстоятельствах прозвучал пугающе, а в желтых глазах полыхнуло опасное пламя. Через мгновение это пламя исчезло, как будто и не бывало, а голос смягчился:
– Ты нужна здесь, Блэр. Иди к Тому в больничную палатку. Если прибудут раненые дети…
Блэр ничего не оставалось, как только подчиниться. Они молча выслушали его подробные указания и, как футболисты в начале матча, разбежались в разные стороны выполнять свои задания.
Казалось, этой ночи не будет конца.
Те, кто остался в лагере, в первую очередь должны были поставить упавшие палатки. Крэг возглавлял работы. Вместе с помощниками он укрепил на месте больничную палатку, чтобы Том и Блэр могли подготовиться к приему пациентов, после чего Блэр его больше не видела.