Буря
Шрифт:
— Помогите несчастной — разбилась она.
И вот эльфы уже нависают над нею — один смотрит на нее, иные двое пристально по сторонам оглядываются.
— Здесь, неподалеку, с одной из ваших, кажется — с самой принцессой несчастье случилось. Она со стены упала… ногу повредила, расшиблась, но жива, помощь ей ваша нужна, скорее…
— Что, Лэния? — эльфы нахмурились, и теперь все смотрели на Аргонию. — Да — мы знаем, что она, вопреки воле отца любила гулять по стенам, и в это тревожное время. Но, чтобы она так вот просто взяла и свалилась… Сама она со стен пасть не
— Да — было какое-то колдовство — я видела: темная тень пред нею мелькнула; но какая разница — колдовство или же нет: теперь главное ее спасти. Она здесь, поблизости — вон за тем падубом лежит.
— Ладно. — принял решение один эльф, иному указал. — Ты скачи в крепость, скорее оповести всех кого следует, ну а мы вдвоем…
И вот один помчался к воротам, и Аргония отметила, что теперь у нее осталось лишь несколько мгновений, так как сейчас обо всем узнают стражники, бросятся к этому месту, тогда она подхватила двоих коней под узды, и что было сил поволокла к падубу, при этом приговаривала:
— Что ж вы все медлите?!.. Скорее — она же умирает…
Эльфы были насторожены, готовились к нападению; однако, когда они обогнули ствол падуба и увидели Лэнию, над которой склонилась массивная фигура Маэглина (а они его в первое мгновенье приняли за орка): они позабыли про всякую осторожность — соскочили со своих коней, и тут то на них налетела сзади Аргония. Они еще ожидали нападения Маэглина, но эту златовласую девушку совсем не брали в расчет.
То, что она совершила в следующие несколько мгновений, было, конечно, и жестоко, и чудовищно; и я, пишу про это с содроганием. Она, девушка, и совершила такое… нет, нет — мне мучительно сложно в это поверить. И, все-таки, надо помнить, какое воспитание получила она, сколько лет видела пред собою всякие зверства.
И вот, вспоминая о целях своего государства, она перехватила и резким движеньем переломила шею одному эльфу, тут же выхватила у него клинок, и поразила в сердце другого, успевшего развернуться, но так и не успевшего понять, что произошло. При этом, она ее удерживала узду одного коня — второго же ей пришлось выпустить, и он, испуганный запахом крови, отпрыгнул в сторону, остановился там, но не более чем на несколько мгновений; затем — к воротам рванулся.
— Да что же это… да что же это… — бормотал в растерянности Маэглин, который теперь сильную слабость чувствовал. — Как же так, что ты наделала…
— Не бормочи. Скорее — помоги мне. — раздраженно проговорила Аргония.
Впрочем, воительница и без помощи, схватила Лэнию, перекинула ее через седло, сама же дернула удила. Маэглин все еще смотрел на поверженных эльфов, но вот перевел ошалелые глаза на нее, протянул к ней руки, выкрикнул:
— Меня то подожди! Меня на кого оставляешь!..
Он бросился было за конем, в несколько отчаянных прыжков даже и догнал его, однако, тут Аргония извернулась в седле, и с силой ударила его ногою в грудь — он повалился в траву, а она выкрикнула:
— Передай, что дочь Троуна, похитила дочь их правителя! Что мы потребуем хороший выкуп!..
Последние слова она кричала,
— Как же так?!.. Стойте! Да не может быть такого!
В это время, позади него раздались крики, и вот разом несколько сильных рук перехватили — то были эльфы стражники выбежавшие из ворот, и видевшие то, что произошло в конце.
— Возможно, поблизости засада! — прокричал кто-то, и, тут же некоторые из них выступили с натянутыми луками.
Маэглина плотно окружили, повели к воротам, он же горестно выкрикивал:
— Всего, и лишь в несколько мгновений решился! Кто вы, меня держащие?!.. А-а! — вы, должно быть, служители злого рока! Вы, ведь, тащите меня за эти стены, чтобы уж совсем все безысходно стало! Будьте вы прокляты! — и он, в исступлении, плюнул в лицо одно из них — ему пытались закрыть кляпом рот, но он бешено извивался, кусался, вопил. — …У меня совсем недавно было Все! Они, два светила, должны навсегда были со мною остаться… Но вот нет их теперь! Да как же так — они прочь скачут, а меня куда-то в другою сторону волокут! На что мне такая жизнь?! Выпустите же меня?!..
Он бился, словно жук схваченный за лапы — как жук, ради освобожденья может пожертвовать лапами, так и он, совершая эти бешеные рывки, готов был оставить у них свои руки — лишь бы ноги остались, лишь бы можно было мчаться по свежим еще следам…
Стены Эригиона, если бы разогнуть кольцо, в которое они скручивались, вытянулись бы на несколько десятков верст. С каждой из сторон света красовались врата, и вот, в один из дней конца февраля, раскрылись те врата, которые выходили к северу, из них показались ряды эльфов-конников, во главе которых на золотистом коне, восседал сам Келебримбер правитель Эригиона: мрачен был лик прекрасного эльфа, густые брови сдвинуты, он почти не смотрел по сторонам, а все размышлял о чем-то.
А, между тем, с запада приближалась некая стена. Вскоре видны стали многочисленные ряды конников, а так же — вооруженных пехотинцев. Келебримбер так погрузился в свое горе, что даже и не заметил, как от тех рядов отделилась некая высокая темная фигура, стремительно, подобно вихрю темному стала к нему приближаться.
А это был Альфонсо на своем Угрюме, за ним мчался Гвар — этот пес огнистый был мрачен; видно, он хотел бы во многом переубедить своего хозяина, но чувствовал, что — это не в его силах, и все же продолжал исполнять свой долг.
Между тем, эльфы за спиной Келебримбера, оживлено переговаривались:
— Вот и Гил-Гэлад, о приближении которого уже несколько дней говорили дозорные птицы… Да — то-то он удивится выходке нашего государя!.. А это кто такой мрачный мчит на коне — похож на служителя тьмы!..
Альфонсо еще отделяло с полсотни шагов, а он уже начал реветь, и действительно можно было подумать, что — это не живой человек, но некий вихрь стремительно на них несется, сейчас закружит в себе, в небо унесет, но можно было и слова его различить: