Бутафория
Шрифт:
— Я так рада, что ты снова становишься моей мамой, — моя ладонь накрывает её руку.
— Я всегда была твоей мамой! — наигранно возмущается она, захлопав ресницами.
— Ты знаешь, о чём я, — улыбаюсь я. — Мне нравится, что ты наконец решила вернуть отца. И, да, я в восторге, что ты прекратила петь караоке по утрам, и наряжаться в Майли Сайрус, — закатываю глаза, чтобы показать уровень моего облегчения.
— Тебе нравится этот парень? — мать возвращает нашу первоначальную тему разговора.
—
— Вы просто выросли, Нура. И каждый свернул туда, куда захотел.
— Мы выросли, — соглашаюсь я, — и поэтому жить стало так сложно. Я лишний раз задумываюсь, стоит ли доверять определённому человеку. Я больше не завожу новых знакомств. Меня это огорчает.
— Тебя только это беспокоит? — мама прищуривает глаза. Подозревает, что в моей голове ещё целая тонна каши.
— Нет. Мне грустно, потому что я разочаровалась в одном человеке.
— Может, все не так, как тебе кажется, Нура. Ты говорила с ним лично?
Я отрицательно мотаю головой.
— Я оставлю тебя одну. Тебе стоит поговорить с ним наедине. Тогда в твоей голове немного прояснится, — улыбается мама и встает с кровати. Место на моем колене, где секунду назад лежала рука матери, начинает мёрзнуть. На прощанье мать смотрит на меня таким взглядом, мол, дерзай, не бойся, вот увидишь, всё образумится, и выходит из комнаты, закрыв дверь. Меня радует, что она помнит о моём желании оставаться в своём мире, где дверь в мою комнату закрыта, и меня никто не побеспокоит.
Руки тянутся к телефону, и я читаю сообщения Вильяма двухдневной давности, где он просит меня помочь с домашней работой. Решаю начать с малого.
Нура:
Домашняя работа? Ты ведь третьекурсник.
Я же только на втором.
Чем я смогу тебе помочь?
Ответ приходит почти сразу же.
Вильям:
Почему ты игнорировала меня?
Нура:
А почему ты трахал Сару, и теперь она беременна?
Это было глупо, Нура. Ты идиотка, Нура. Зачем вставлять ему нож в спину? Нужно было прийти к этому вопросу постепенно, а не вот так.
Вильям:
Я могу объяснить.
Нура:
Ты не мой парень, ты не должен объяснять.
Вильям:
Но я хотел бы им стать.
Мои глаза снова и снова пробегают по экрану, читая это сообщение. По спине пробегают мурашки. Пальцы набирают отрицательный ответ.
Нура:
Этого не будет.
Вильям:
Объяснишь?
Нура:
Ты мне не нравишься.
Вильям:
Встретимся?
Нура:
Я же сказала, что ты мне не нравишься.
Вильям:
Это эгоистично с твоей стороны.
Ты не дала мне шанса объяснить.
Мы должны встретиться и поговорить.
Чёрт
Нура:
Я даю тебе последний шанс.
Пообещай, что ответишь на все вопросы.
Вильям:
Я напишу, как подъеду.
Нура:
Ты не пообещал.
Вильям:
Чёрт. Не прокатило.
Обещаю.
Так-то лучше. Но теперь я сижу, перечитываю эти сообщения, и думаю, что сглупила. Может, мне не стоило слушать свою маму и давать этому парню ещё один шанс? Хотя, как там говорится? Лучше сделать и жалеть, чем жалеть, не сделав? В любом случае пожалею.
Краем уха через закрытую дверь я слышу, как мама разговаривает с кем-то по телефону. Ноги сами несут меня к двери, и я прислоняюсь ухом, чтобы лучше слышать.
— Том, я знаю, что у тебя своя жизнь, и это очень унизительно постоянно названивать тебе, словно я ненормальная фанатка, но мне нужно поговорить с тобой. В последний раз.
Она звонит папе, но тот как всегда не отвечает. Может, мне стоит взять ситуацию в свои руки? Не знаю, можно ли как-то надавить на отца, ведь он любит меня всем сердцем, и его любовью нельзя пользоваться в корыстных целях. Но я не видела отца уже три месяца.
— Мам, — шепчу я через открытую дверь, и жду, пока она подойдёт, — скажи папе, что я скучаю по нему.
— Твоя дочь очень соскучилась, и хочет, чтобы ты зашёл на чай, — говорит мама, глядя мне в глаза. Её грустная улыбка едва трогает губы. Я очень хочу, чтобы отец вернулся домой. Но, что, если он не любит маму? Конечно, не любит. У него ведь другая. Мне становится грустно от мысли о том, что он забыл обо мне. У него ведь есть дочь! Неужели, он не хочет навестить её, или хотя бы позвонить? Я скучаю, папа.
Дверь за мной закрывается после того, как мать кладёт трубку, оставив голосовое сообщение отцу на автоответчик. Я сажусь у зеркала и достаю косметичку. Честно признаться, макияж меня мало интересует, если бы не эти жёлтые мешки под глазами и бесцветные губы. Брови у меня тоже светлые, так натуральный цвет волос — русый. Я крашу губы и брови, чтобы чувствовать себя увереннее. Не быть серой мышью, как Исак. Собственный смех прорезает тишину в комнате, когда я представляю Исака с накрашенными губами. Хотя, ему там и красить толком нечего.
Закончив с макияжем, я долго думаю с ватным диском в руке, стоило ли мне так марафетиться, и для кого всё это было. Но от внутреннего спора с самой собой меня отвлекает сообщение от Магнуссона.
Вильям:
Я у твоего дома.
Засовываю телефон в карман, закрываю все вкладки на ноутбуке, закрываю его, хватаю пальто и выхожу в гостиную. Стоит сказать маме, что мне нужно уйти.
— Мам? — я тихо подхожу к ней сзади и обнимаю за талию. — Мне нужно отлучиться.
— Надолго?