Быть лучшей
Шрифт:
– Когда брак действительно удачный, с ним ничто не может сравниться, это самая лучшая вещь на свете, – горячо заговорила Дэзи. – Чистое наслаждение быть с мужчиной, который так предан тебе – вроде Филипа, да и Джейсона тоже.
Дэзи помолчала и, повернув голову, остановила взгляд на фотографиях, где были изображены ее покойный муж, Филип, Пола с двойняшками Лорном и Тессой и она сама. Фотографии счастливой семьи, которые Филип расставил на столике рядом с камином. Дэзи задумалась, вспоминая года, прожитые с Дэвидом, и, когда она снова повернулась к Маделине, улыбка ее не
– Когда Дэвид погиб в лавине, я решила, что жизнь кончена. И отчасти так оно и было, – заговорила Дэзи. Никогда еще она не была с Маделиной столь откровенна.
– Видишь ли, Мэдди, я вышла замуж за Дэвида восемнадцати лет, и с тех самых пор мы жили душа в душу. Мне казалось, что с другим мужчиной ничего подобного быть не может, и в этом смысле я не ошиблась. Хотя бы по той простой причине, что не существует двух одинаковых мужчин, как, впрочем, и женщин, и каждый брак отличается от другого, имеет свои сильные и слабые стороны. Я оставила Англию, приехала сюда, и это помогло мне начать новую жизнь. А когда я занялась благотворительностью, цели мои еще более определились. Но только Джейсон вновь разбудил во мне женщину. Знаешь ли. Мэдди, он превратил меня в цельную личность.
– Джейсон – чудесный человек, – охотно откликнулась Маделина, ничуть не кривя душой. Этот грубоватый австралиец был так добр и заботлив по отношению к ней все это время. – Нам обеим повезло – такие парни достались. Чистые алмазы, карат эдак на сорок.
– Это уж точно! – смеясь, согласилась Дэзи, которую, как всегда, позабавила подобная манера выражаться. Ей не терпелось передать Джейсону оценку Мэдди, которая, по ее мнению, попала прямо в яблочко. Не переставая улыбаться, Дэзи наклонилась, взяла чашку с чаем.
Установилась тишина, но она не разделяла, а сближала этих двух женщин, вышедших из совершенно разных слоев общества, получивших разное воспитание и тем не менее так сильно привязавшихся друг к другу за год знакомства.
Их тесно связывала любовь к Филипу и Поле, а также бесконечное восхищение, которое вызывала у Маделины Эмма Харт. Дэзи была глубоко предана памяти матери, и ей не надоедало отвечать на нескончаемые вопросы Мэдди, толковать об Эмме, пересказывать разнообразные анекдоты, связанные с жизнью легендарной миллионерши. В лице невестки она встретила благодарнейшего слушателя. И, наконец, еще одной связующей нитью стал будущий ребенок Мэдди. Ребенок Филипа и наследник империи Макгиллов, которого так долго ждала и не могла дождаться Дэзи.
Она пила чай и думала о ребенке, украдкой поглядывая на Маделину. Скорее бы он родился. Он запаздывал уже на две недели, и все вокруг были охвачены нетерпением. Все, кроме Мэдди, которая оставалась абсолютно спокойной и здоровой. Всеобщая суета ее только забавляла.
– Я рада, что ты отказалась от специального теста, – проговорила Дэзи, нарушая затянувшееся молчание. – Хотя, по правде, умираю от любопытства, кого ты собираешься мне подарить – внука или внучку.
Маделина усмехнулась.
– А я вот об этом даже не думаю. Пусть будет сюрприз. – Она положила руки на живот, где шевелился живой комочек, словно заранее оберегая его. –
– Правда?
Мэдди кивнула и, наклонившись вперед, заявила:
– Если это действительно будет так, мы назовем ее Фиона Дэзи Харт Макгилл. Довольно-таки длинное имя, а? Но нам хотелось назвать дочь в честь моей матери и вас, и еще чтобы были имена дедушки и бабушки.
– Весьма тронута и польщена. – В живых голубых, как у всех Макгиллов, глазах Дэзи вспыхнуло нескрываемое удовольствие.
Маделина поерзала на диване, стараясь занять более удобное положение. Ей было немного не по себе, словно внутри что-то сжалось.
– Ты что, неважно себя чувствуешь? – спросила Дэзи, заметив, что гримаса боли исказила лицо снохи.
– Да нет, ничего страшного, просто весь день ощущаю какое-то напряжение. По правде говоря, я тоже жду не дождусь, когда же все кончится. Я кажусь себе гигантским перезрелым арбузом, который никак не лопнет. Или огромным китом, которого выбросило на берег.
Дэзи расхохоталась.
– А если будет мальчик? На этот случай вы имя подобрали?
– Пол Макгилл. В честь вашего отца.
– Замечательно! Просто слов не нахожу.
Дэзи поднялась с дивана и прошла к бару, где оставила сумочку. Она открыла ее, вынула небольшой кожаный футляр и протянула Маделине.
– Это тебе.
Маделина с удивлением посмотрела на свекровь, затем перевела взгляд на футляр. Кожа была потертая и в царапинах, позолоченная застежка потускнела от времени. Она откинула крышку и замерла от восхищения. На подкладке из черного бархата лежала изумрудная брошь в виде банта.
– О, Дэзи, какая изумительная вещь! Просто потрясающая. Огромное-преогромное спасибо. Она ведь старая, правда?
Дэзи, пересев поближе к Маделине, кивнула.
– Да, двадцатых годов. Я уже давно хотела подарить тебе что-нибудь совсем особенное и вот наконец…
– Ничего себе! – перебила ее Маделина. – Вы с Джейсоном и так завалили меня подарками. И Филип тоже. Так вы меня вконец избалуете.
– Но ведь мы любим тебя, Мэдди. И повторяю, мне хотелось подарить что-нибудь необычное, то, что будет иметь для тебя смысл именно в это время. Ну вот я и извлекла эту брошь из своей коллекции. Не только из-за ее красоты и не только потому, что она подойдет тебе, но еще и потому, что она принадлежала моей матери. Мне казалось, что это имеет для тебя значение – может, чувства окажутся дороже самой вещи.
– Разумеется. Поэтому я тем более не могу принять такого подарка, Дэзи… Ведь это же семейная реликвия.
– А разве ты не член семьи? Ты же жена Филипа, – мягко и в то же время подчеркивая каждое слово, сказала Дэзи. Она вынула брошь из футляра, и они вдвоем принялись рассматривать ее, любуясь мастерским исполнением, красотой формы, блеском и тоном камней.
Наконец Дэзи сказала:
– С этими изумрудами связана одна забавная история. Хочешь расскажу?
– Конечно.
Положив брошь назад в футляр и откинувшись на спинку дивана, Дэзи улыбнулась. Она представила мать, как нередко в последнее время, маленькой девочкой с поразительным характером.