Быть лучшей
Шрифт:
– История эта относится к девятьсот четвертому году, – начала Дэзи. – Как ты знаешь, Эмма была тогда в поместье Фарли-холл в Йоркшире. Она работала там с двенадцати лет. Однажды к ней зашел ее лучший друг Блэки О'Нил. Дело было в марте, воскресным днем. А в конце апреля Эмме исполнялось пятнадцать лет, и Блэки купил ей в подарок стеклянную брошку в виде банта. Он собирался уезжать и хотел, чтобы у Эммы осталась о нем память. Блэки сказал, что когда он увидел эту штуку в витрине магазина в Лидсе, она напомнила ему изумрудные глаза Эммы. Понятно, она была в совершенном восторге от этой вещицы, какой бы дешевенькой
– Чудесная история, и брошь замечательная, только мне все еще кажется, что я не могу ее принять. Подумайте, Дэзи, разве, учитывая то, что вы только что мне рассказали, эта вещь не должна отойти Поле?
– Нет-нет, Пола тоже хочет, чтобы она досталась тебе, – быстро проговорила Дэзи, ласково поглаживая Маделину по руке. – Я с ней говорила. Она полагает, что брошь замечательно тебе пойдет. И мне тоже так кажется. Более того, я уверена, будь мама жива, она тоже захотела бы, чтобы брошь оказалась у тебя.
Видя, что протестовать дальше бессмысленно да и невежливо, Маделина снова пробормотала слова благодарности и позволила свекрови прикрепит брошь к своему просторному платью. Затем, тяжело поднявшись, она подошла посмотреться в зеркало, висевшее над камином. Да, брошь была уникальная, но по-настоящему счастлива Маделина была оттого, что она как бы унаследовала ее от самой Эммы Харт.
Маделина вернулась на диван. Откинувшись рядом с ней на подушки, Дэзи спросила:
– Уж коль скоро речь зашла о моей дочери, думаешь, она правильно поступила, купив магазины Ларсон в Америке?
– Ну разумеется! – воскликнула Маделина, выпрямляясь и бросая на Дэзи настороженный взгляд. – Пола прекрасно разбирается в делах, и на моей памяти еще ни разу не сделала неверного шага.
– Зря только она мне не сказала, зачем ей нужно было, чтобы я продала акции «Сайтекс»? Или хотя бы позволила одолжить ей недостающую сумму. – Дэзи тяжело вздохнула. – Пола иногда бывает на редкость упряма. Ей всегда нужно настоять на своем. Она так похожа на мою мать. Знаешь, милая, этот бизнес… Я так и не научилась в нем разбираться.
Дэзи поднялась и подошла к камину, положила руку на решетку.
– И, честно говоря, я не понимаю Шейна. Он почему-то раньше не рассказал мне или Филипу о ее планах? И почему, ради всего святого, не отговорил ее от этой затеи? Судя по тому, что он говорил вчера вечером, ему бы следовало быть понастойчивее.
– Не думаю, что Пола слушает чужие советы. Она уверена в себе и так отлично разбирается в бизнесе, так что ей они не нужны. К тому же Шейн не стал бы вмешиваться. Он предпочитает оставаться в стороне, и это самый мудрый способ поведения.
Дэзи нахмурилась.
– Кое-что, сказанное вчера за ужином, меня удивило, а тебя?
– Да нет, пожалуй, – откровенно ответила Маделина. – Не забывайте, я была помощницей Полы в нью-йоркском магазине и потому хорошо знаю, что она уже давно думает о расширении
– Так у нее она и так есть, – поразилась Дэзи. – Магазины «Харт», не говоря уж…
– Но это дело было основано Эммой, – быстро проговорила Маделина. – Все, чем Пола сейчас владеет, досталось ей в наследство от бабушки. А у нее, вероятно, всегда была потребность создать что-то самостоятельно и на собственные деньги.
– Она тебе говорила об этом, когда ты работала у нее в Нью-Йорке?
– Нет, это просто мое предположение. Но я хорошо знаю Полу.
С лица Дэзи не сходило удивленное выражение, она размышляла над словами невестки. В конце концов она произнесла:
– Может, дорогая, ты и права. Я как-то не думала о такой возможности. Но я любом случае, моя дочь взяла на себя гигантскую ответственность.
– Да не беспокойтесь вы о Поле и ее американском проекте, – мягко сказала Маделина. – Все будет в порядке. Филип говорит, что закалка у нее отличная, да и сами вы отметили, что она очень похожа на вашу мать. А разве так уж плохо быть второй Эммой Харт? – Маделина лукаво подняла брови.
Дэзи рассмеялась.
– Ну, конечно же, неплохо.
Глава 34
Позднее, когда свекровь уехала домой, Маделина надела теплую накидку из светлой шерсти и вышла в сад. Неспешно прогуливаясь по дорожкам – такую прогулку она совершала дважды в день, – она с наслаждением вдыхала свежий воздух.
Хоть ветер и стих, на улице было прохладно. Сгущались сумерки, и в эти чудесные минуты перехода от дня к ночи все окружающее выглядело как-то по-домашнему уютно.
Небо утратило свою ослепительную дневную прозрачность и медленно темнело. Опускавшееся в океан солнце отбрасывало на воду полыхающие янтарно-розовые блики. В настороженной тишине сада не было слышно звуков, только набегающие волны ударялись о край мыса, на вершине которого стоял дом.
Дойдя до конца широкой аллеи, Маделина остановилась и вгляделась в бесконечный водный простор, приобретший в этот момент чернильный оттенок. Океан выглядел таким холодным, неприветливым, бездонным, что даже в теплой своей накидке Маделина вздрогнула. Резко повернувшись, она быстро зашагала назад, к дому. Там уже зажигали лампы, и из окон, освещая ей путь, падали на землю узкие полоски света. На фоне мрачного океана дом выглядел еще более теплым и приветливым. Маделина ускорила шаг. Мгновение спустя она уже была внутри. Пройдя сквозь высокие стрельчатые двери в библиотеку и дальше в просторный холл, она, все еще дрожавшая, сбросила накидку. Из кухни доносились оживленные голоса. Там бойко, как воробьи, щебетали служанки Элис и Пегги и экономка миссис Орденс. Эта троица оказывала Маделине и Филипу неоценимую помощь, ведя сразу два дома в Сиднее – этот и жилые апартаменты Башни Макгилла. Маделина шагнула было к двери, но передумала, решив сначала переодеться к вечеру.