Casual
Шрифт:
Таджики то снимали, то снова ставили домкрат, возились с гайками. Я подошла к ним с телефоном в руке и произнесла:
— Убирайтесь отсюда, или я вызываю охрану!
Они испуганно закивали, побросали инструменты в багажник, сели в машину и отъехали метров на пять.
Я поднесла телефон к уху и стала громко разговаривать с воображаемым собеседником. Я описывала место, где нахожусь, и диктовала номер машины таджиков. На расстоянии открыла пультом двери. Не переставая говорить, поставила сумки на заднее сиденье.
Открыла водительскую дверь. Один из таджиков направился ко мне. Я сделала шаг в сторону, вытянула вперед руку и истошно заорала:
— Стоять! Стоять, я сказала!
Таджик остановился, я быстро села и закрылась на все кнопки.
Стоит ли всей этой суеты «Хозяйственный» в Мневниках? Десять раз нет! А набор хромированного железа на колесах? Как сказал бы Ванечка: «Волков бояться — в лес не ходить».
Я позвонила Светлане среди ночи.
— А Серж знал, что ты беременна?
— Нет, я не успела…
Я повесила трубку, не дослушав.
6
Моя массажистка живет в цокольном этаже моего дома. У нее крепкие руки и вороватый взгляд. Это особенность людей, привыкших жить на чаевые.
Я никогда специально не искала массажистку на постоянное проживание, просто год назад, когда я в очередной раз меняла домработницу, мне рекомендовала ее моя подруга.
В Донецке, откуда она была родом, месячный заработок массажистки эквивалентен стоимости двух порций роллов «Калифорния» в «Славянской», или маникюру в «Wella», или чаевых в казино «Голден Палас».
Массажистка — ее звали Галя, причем буква «г» в произношении тяготела к «х» — решила за компанию с подругой поехать в Москву на заработки. Попала ко мне домработницей. Убиралась не очень, готовила отвратительно. Я взяла другую. Но к массажу в любое время дня уже привыкла и с Галей расставаться не стала. Тем более что ее зарплата обходилась мне в два раза дешевле, чем мои прежние посещения салонов красоты.
Я ехала на дачу.
Апатия, в которой я пребывала последние дни, вряд ли погнала бы меня за город. И мой дом, такой заброшенный с тех пор, как ушел Серж, абсолютно не располагал к посещениям. Но массажистка жила там. И это — отличный повод приехать домой.
Первое, что бросалось в глаза при входе в дом, — швабры, ведра и тряпки на каждом шагу.
Моя новая домработница считала, что дом — это объект для постоянной уборки. Часов в десять вечера она все бросала как есть и уходила спать — для того, чтобы утром проснуться и продолжить.
Если я не приезжала несколько дней, она обижалась, потому что пачкать было некому: нарушался ритм.
Я прошла через гостиную, стараясь не смотреть по сторонам, и поднялась к себе.
Налила ванну, добавив туда три капли жасминового масла.
Зажгла свечи.
Разделась перед зеркалом.
Где мой абонемент в спортклуб?
Легла в ванну. Закрыла глаза. Скоро вернется моя дочь.
Обычно во время массажа я молчу и не люблю, когда болтают другие.
Но сегодня я слушала массажистку и даже вяло ей отвечала. Она почему-то решила рассказать мне рецепты всех салатов, которые знает.
Все ее салаты имели названия. «Мимоза», «Черепаха» и самый, по ее словам, обалденный — «Тадж-Махал».
Я терпеливо выслушивала, что и в каких пропорциях нужно туда класть.
Сама я не готовлю и никогда в жизни никакими рецептами не интересовалась.
А сейчас слушала ее монотонное бормотание про «две ложки майонеза и поструганную морковь», и мне даже нравилось.
Захотелось тоже поделиться каким-нибудь рецептом. Я даже вспомнила один. Но рассказывать стало лень. Во время массажа головы я почти заснула.
Делать было абсолютно нечего.
Я спустилась в подвал — там из кладовки я достала чемодан с младенческими вещами. Аккуратной стопкой сложила то, что может пригодиться новорожденному.
Во второй кладовке лампочка перегорела. Я взяла фонарь и посмотрела, в каком состоянии Машкина коляска. Очень даже ничего. Здесь же было автомобильное сиденье.
Домработница накрыла мне ужин в столовой. Красиво сервировала стол, салфетки продела в серебряные кольца, зажгла свечи.
Я включила музыку.
Есть не хотелось.
Я взяла бутылку красного вина и перешла на веранду.
Я люблю свой дом. Расположенный в хорошем месте, недалеко от Москвы, он огромный и красивый.
На веранде домработница складывала тазики.
Я забыла взять бокал. Посмотрела на стопку одноразовых стаканчиков на столе и вернулась в кухню. Взяла бокал и попросила домработницу убрать тазики. Она обиженно поджала губы. Я разрешила утром поставить их обратно. Хотя зачем мне утром тазики на веранде? Домработница слегка повеселела, но на вино косилась неодобрительно.
Я срочно придумала ей задание. Жасминовое масло оставляет пятна на моей ванне. Она удалилась едва ли не с боевым кличем.
Я проснулась в шесть утра.
Послонялась по дому. Забрела в гардеробную. Вещей Сержа там практически не было: два-три пиджака, которые он не стал забирать, и зимняя обувь в коробках. Надо будет сказать, чтобы все убрали. Часов в десять я заснула опять.
Проснулась от телефонного звонка.
Приехала из Испании моя подруга Вероника.
— Дорогая, приезжай ко мне в гости. Я ругаю себя за то, что оставила тебя тут одну. Все это так ужасно. Когда ты позвонила, я проплакала целый день! Приезжай быстрей!