Целитель

Мишарин Борис Петрович

— Удочки найдутся, только сейчас полдень, а рыбу надо ловить утром или вечером. Ладно, пойду червей накопаю и снасти приготовлю.

Она встала с крыльца, Егор взял ее за руку…

— Не уходи, Тоня, — он встал, — я не могу без тебя. Я люблю тебя, Тоня.

Последнее он проговорил почти шепотом. Антонина посмотрела ему в глаза и ответила так же тихо:

— Я думала, что уже не дождусь этих слов. Я тоже люблю тебя… Егорушка мой.

Она прижалась к его груди, он обнял ее и поцеловал в шейку, потом нашел ее

губы…

— Ты выйдешь за меня замуж, Тоня?

— Да, милый мой, да, — отвечала она между поцелуями.

Егор взял ее на руки, закружил по двору и унес в дом.

К вечеру они пошли в дом Самохиных вместе. Егор только один раз был в этом доме, хотя всю семью знал хорошо.

— Подожди, Егорушка, я собак уберу со двора, — попросила Тоня.

— Не надо, — ответил с улыбкой Егор, — разве они могут укусить будущего родственника семьи Самохиных?

— Егор, это же собаки…

— Вот именно, что собаки… Не люди… — ответил он и вошел в калитку ворот.

Два здоровенных кобеля зарычали, ощерившись незваному гостю, готовые прыгнуть и порвать его.

— Чего это вы заворчали и не стыдно вам? Мы же с вами одной крови…

Собаки притихли, завиляли хвостами и подошли. Егор потрепал их за ушами рукой, а они только щурили глазки, словно прося извинения. На крыльцо вышел Тонин отец.

— Ничего себе… коленкор получается. Клава, — крикнул он громко, зовя жену, — ты посмотри — наши кобели к Егору Борисовичу ластятся и даже не лают.

Самохины и Сибирцев поздоровались. Егор произнес:

— Зачем им на меня лаять, рычать или кусаться? Я же произнес заветное слово — мы с тобой одной крови. Читали «Маугли»?

— Читали, читали, — с улыбкой произнесла Клавдия Ивановна, — проходите в дом, Егор Борисович.

Тоня все еще удивленно посматривала на Егора, погладила собак и тоже вошла в дом. Сибирцев начал разговор сразу, не успев присесть:

— Собственно я за одним только пришел, Клавдия Ивановна и Антон Николаевич. Мы с Тоней любим друг друга и я прошу у вас ее руки.

Тоня подошла к нему, прижалась, покраснела и опустила голову, словно разглядывая половицы.

— Чего тут говорить, — ответил отец, — если дочка вас любит, Егор Борисович — мы с матерью будем только рады.

Он подошел протянул руку, пожал и обнял Егора.

— Живите и будьте счастливы, — добавил он.

Клавдия Ивановна смахнула набежавшую слезинку, подошла и обняла Егора.

— Ну что, мать, накрывай на стол, сегодня у нас праздник и отметить его надо по-настоящему. Когда свадьбу играть думаете? — спросил отец.

— Мы не обсуждали с Тоней этот вопрос, но думаю, что готовы в любое время. Давайте вместе подумаем.

— Давайте подумаем, это правильно, — согласился отец, — ты чего, Тоня, к Егору Борисовичу жмешься, успеешь еще…, иди, матери помоги на стол накрыть.

Он пригласил Егора присесть в кресло и продолжил:

— Сейчас

конец августа, а в начале сентября люди уйдут в орешник после копки картошки. В октябре вернутся, отдохнут немного и за мясом, но это немного, несколько дней займет перед холодами. Потом за пушниной. Свадьбу нужно играть через неделю, пока еще тепло и люди не очень заняты — вся деревня придет и из района некоторые приедут. Можно и в начале ноября, но на улице уже холодно.

— Причем здесь улица? — недоуменно спросил Егор.

— Все захотят на свадьбе гулять, а это тысяча человек со старыми и малыми, в клубе такое количество не поместится, будем столы на улице ставить. Сегодня суббота, если не против, Егор Борисович, то в пятницу и сыграем свадьбу. Если против, то в следующем году после посевной.

— Я не против и обеими руками за, но где столько продуктов взять на тысячу человек и водки?

— А вот за это не беспокойтесь, Егор Борисович, и даже не думайте. Доски на пилораме есть, столы сколотим, застелем и накроем всей деревней. Вам только костюм себе обеспечить и кольца, договориться с ЗАГСом в районе, все остальное мы с Клавой возьмем на себя. Самогонки нагоним, несколько бутылок шампанского на свой стол купите сами.

В понедельник утром на прием в больницу никто не пришел, и Егор с Тоней уехали в Североянск. Первым делом пришли в ЗАГС.

— Мы бы хотели подать заявление о регистрации брака, — обратился Егор к одной из сотрудниц.

— Заявления принимаем после обеда, но сразу предупреждаю, что на ближайшие два месяца все расписано, только на ноябрь, — ответила сотрудница.

— Если можно — сделайте исключение, мы из Порогов, — попросил Егор.

— Из Порогов? — переспросила другая девушка, — кто вы?

— Сибирцев Егор Борисович и Самохина Антонина Антоновна. Ждать нам…

— Егор Борисович, — перебила его молодая женщина и поклонилась в пояс, — спасибо вам доктор за мужа. Пройдемте ко мне.

Егор с Тоней глянули на дверную табличку: «Заведующая ЗАГСом».

— За мужа? — переспросил удивленно он.

— Зуев Николай, помните?

— А-а, да, да, помню, конечно, огнестрельное ранение в грудь. Как он сейчас?

— После ваших замечательных рук, доктор, даже следа от раны не осталось. Работает Коля, мы про вас каждый день вспоминаем. Вы когда хотели зарегистрироваться?

— В пятницу.

— Понятно. Что там у нас, девочки, по пятнице? Хотя и так ясно. Вы же здесь зарегистрируйтесь, а свадьбу в Порогах играть станете?

— Конечно, — ответил Егор.

— У нас регистрация начинается с двенадцати часов и до шести вечера, все по минутам расписано и не хотелось бы кого-то передвигать — не поймут люди. Но мы можем вас зарегистрировать в одиннадцать тридцать и в Пороги вовремя вернетесь.

— Отлично, — ответил Егор и Тоня согласно кивнула головой.