Целительница
Шрифт:
– Заберите у меня все, чем владею, – продолжала Антонина. – Отдайте ей – преемнице моей! Запечатайте силы эти в ней под семью замками. Глаза слепы, уста немы, из памяти вон! Да свершиться сказанное!
Уснула она что ли во сне? Вера встрепенулась. Стыд-то какой! Да и возможно ли это? Слава богу, Антонина еще не ушла.
– Я отвлеклась, извините. Вы что-то рассказывали мне? – вежливо поинтересовалась она, радуясь, что бабка не злиться, а напротив довольно улыбается.
– Не страшно. Собственно, пора мне… Я лишь хотела взглянуть на тебя, какая ты. Интересно же, кто решился
Нос замерз. Ноги тоже, потому что одеяло сползло. А вот животу так тепло, что аж просыпаться не хочется. Вера разлепила глаза, радуясь яркому солнцу, проникающему в окно и лучами скользящему по полу. Как же отлично она выспалась! С удовольствием смачно потянулась и тут же подскочила, услышав недовольное ворчание и почувствовав, как что-то вцепилось ей в живот.
Вера откинула одеяло и наткнулась на два возмущенных желтых глаза с узкими зрачками на абсолютно черной взъерошенной мордочке.
– Батюшки! Ты откуда взялся, малыш?
– Мяу, – было ей ответом и сопровождалось сладким зевком.
Котенок встал на лапы, выгнул спину, потягиваясь, и грациозно соскочил с печи. Как будто тут и был – до такой степени по-хозяйски принялся выхаживать по комнате. Вера даже глаза протерла. Чудеса, да и только. Ночью приснилась ей бабка Антонина, поговорить ей видите ли захотелось. С утра еще один сюрприз. Но несмотря ни на что, выспалась она знатно. Правда, дом выстыл, с печи слезать страшно. Но это поправимо.
Вера собрала волю в кулак и спрыгнула вниз. Первым делом подбросила дров в печь и с армейской скоростью облачилась в лыжный костюм. А вот теперь можно подумать, что делать с пришельцем.
– Пойдешь? – спросила она, распахивая дверь и предлагая мальцу убраться восвояси.
Но только замерзла и получила в ответ насмешливый взгляд. А потом котенок и вовсе повел себя нагло – запрыгнул на стол и растянулся на нем во всю длину своего маленького тельца.
– А ты чистенький, на домашнего похож.
Такой забавный котенок, что даже ругать его рука не поднимается, как и выгонять на мороз. Вера зарылась пальцами в шелковистую шерстку, и в награду ей раздалось приглушенное урчание.
– Лапуля. Так и назову тебя. Оставайся, ладно. Только ведь тебя кормить чем-то нужно, а мне и самой есть нечего.
Тут взгляд ее упал на свечу, и Вера почувствовала, как задрожали руки, и тело покрылось испариной. Свеча стала вдвое меньше, чем была вечером. И оплыла так, что под подсвечником застыла восковая лужица.
Что же получается? Что никакой это был не сон? Вот теперь Вера испугалась, вспоминая, как сидела и беседовала с мертвой Антониной. За жизнь они трепались, понимаешь ли. Так по-свойски, как будто это в порядке
Чтобы не усугублять страх, Вера решила думать логически. Ну было и было. Мало ли чего в жизни случается… Нужно постараться воспринимать это, как все странное, что порой происходит с человеком, и чему не находится объяснения. А иначе она рискует загнать себя в угол и стать рабой собственного страха. Для начала она решила ни в коем случае не бояться дома Антонины. А по-другому ей не выдержать тут еще четыре дня.
Кроме того, были более насущные дела, чем, например, покормить котенка, раз уж прибился бедолага. Лапуля, тем временем, спрыгнул со стола и обнюхивал новое жилище. Нужно еще его пристроить куда-то перед отъездом. Хотя, что-то ей подсказывало, что такой проныра нигде не пропадет.
Только Вера собралась выйти из дома в магазин, как в дверь постучали. Не дожидаясь приглашения, в комнату валился огроменный мужик, нанеся с собой небольшой сугроб снега, словно он кувыркался в нем только что.
– Ты что ли Вера? – спросил он, снимая шапку и комкая ее в ручищах. Странно было наблюдать такого большого и столь неуверенного в себе.
– Я. Здравствуйте.
Вера не знала, как вести себя. Стоит ли уже начинать опасаться? Не похож мужик на злодея вообще-то. Скорее на провинившегося смахивает. Еще есть вероятность, что это один из юродивых, которые есть в любом селе. Но и на такого не похож, вынесла Вера вердикт при более подробном рассмотрении гостя.
– Мне это… Помочь ты мне должна, девушка, – вновь заговорил дядька.
– С радостью, если это будет в моих силах, – решила проявить городскую вежливость Вера. – Да вы проходите, чего на пороге топчетесь. Присаживайтесь, вот.
Она выдвинула стул и указала на него гостю. Ей даже показалось, что он вздохнул с облегчением, в два шага очутившись у стола.
– Так чем же я могу вам помочь? – не выдержала Вера, когда поняла, что молчание затянулось, и гость никак не решится заговорить.
– Тут это… проблема у меня, – он так на нее посмотрел, столько боли и щенячьей преданности в глазах, что в душе шевельнулась нормальная человеческая жалость. – Не могу так больше. Сил моих нету… Баба злиться, а я что? Я ей, не получается, мол, у меня ничего. А она, да какой ты мужик после этого? Мне, мол, по хозяйству найти силу раз плюнуть. А о душе моей кто подумает?
Вера ничего не понимала. Старательно вникала в сбивчивую речь и не находила в ней смысла. Что же у него такого не получается, что он решил у нее просить помощи? Вроде это касается чего-то нематериального. Устав ломать голову, спросила его на прямую. И чуть не упала, как подкошенная, когда он ответил:
– Силы во мне мужской нет, понимаешь? Ну, такой, что вам, бабам, требуется. Вот и пришел к тебе за помощью потому.
Тут до Веры, наконец-то, дошел смысл его слов.
– А я-то как могу помочь?! – вскричала она и попятилась от стола.