Цена предательства
Шрифт:
Антонов спросил у Колганова:
— Оцени обстановку, Витек!
— Странно все это. Снайпер и бросил оружие, когда сам свободно ушел? И выстрелы туфтовые, словно баловался кто-то!
— Почему?
— Посмотрите, товарищ капитан, какой отсюда обзор? Склад как на ладони, часовой тоже. И при этом не снять его? Да еще тремя выстрелами? Ерунда получается!
На часового с этой позиции хватило бы одного выстрела.
Чтобы вогнать ему пулю в глаз, а не просто попасть в него! А его обстреливают вокруг!
— Вывод?
Колганов, подумав, предположил:
— Шугануть хотели, шухер
— Но зачем?
— А я знаю?
— Вот и я не понимаю, к чему вся эта бутафория? Может, на самом деле, пацаны баловались? — спросил капитан.
— Да вы посмотрите в оптику. Отсюда даже ребенок не промахнулся бы! Если, конечно хотел бы убить часового, но его убивать и не собирались.
— Ладно! Кажется, менты появились.
С опушки поднималась группа ОМОНа. Их старший крикнул:
— Капитан Антонов?
— Он самый! — ответил Сергей.
— ОМОН, свои!
— Да вижу, что ОМОН, подходите смело, мы вас опознали.
Милиционеры подошли к кустам.
— Капитан Жуков, — представился старший группы из пяти человек, — вы убрали своих людей из рощи?
— Остались еще двое в прикрытии да вот мы с солдатом.
— Нам приказано взять «зеленку» на ночь под контроль. Оружие снайпера и гильзы мы заберем, а вас попрошу покинуть рощу, мне надо выставить посты!
— Давай, капитан! Мы уходим. Колган! Позови наших.
Вскоре капитан Антонов с солдатами прибыли на пост склада ГСМ.
Там его ждал командир батальона. Он был отчего-то встревожен, и Сергей не мог понять причину такого состояния обычно спокойного при любых ситуациях подполковника.
Буланов тут же обратился к капитану:
— Отойдем, Антон!
Они прошли за угол боксов.
Командир батальона спросил:
— Как ты думаешь, что все это значит?
— Хрен его знает, Дмитрий Михайлович! Я брал своего снайпера, он считает, что эти выстрелы — туфта! Часового можно было снять первым же выстрелом. Короче, смахивает на провокацию, командир.
— А смысл?
— Смысла нет. Или мы его не видим. Но стреляли же?
Стреляли. А солдата убивать не стали. Может, бессильная злоба какого-нибудь чечена нашла выход?
— Почему тогда бил не на поражение?
Антонов ответил:
— Да потому, что тогда весь их лагерь завтра же к черту перетрясли бы. А там и наркота гуляет, и водка паленая, и оружие, в чем мы сегодня могли убедиться. А так?
И злость сорвал, и шухер особый не поднял. К тому же от винтовки избавился. Хрен их поймешь, этих «несчастных» беженцев.
Буланов отдал распоряжение:
— Ну ладно! Неси службу дальше. Я приказал усилить караул, все посты сдвоить. Здесь организовать автономный караул. В семь человек. В каждой роте ответственный, офицерам выдано на руки табельное оружие. Ремвзвод продолжит охрану городка. Милиция блокирует лагерь и поселок. Дождись людей караула, потом возвращайся в часть. Если что, сразу звони мне! Я буду в штабе.
— Понял, товарищ подполковник!
— Давай, Антон. Поехал я.
«УАЗ» с командиром и двумя бойцами охраны ушел в сторону части.
Глава 14
А через час, проинструктировав автономный караул, и капитан Антонов вернулся в часть. Возле штаба его ждал
Антонов, отдав необходимые распоряжения по ротам, вышел из штаба к Бережному и предложил:
— Пойдем, Володь, в курилку!
— Идем! Так что там произошло?
Сергей на ходу и коротко рассказал все.
— Короче, Вова, непонятка какая-то. И вроде ничего такого, ну обстреляли, больше для понта, но командир на все среагировал как-то странно.
— В смысле?
— В прямом! Буланов в экстремальных ситуациях всегда спокоен, как удав, а тут что-то его встревожило, и сильно. Задумчивым каким-то стал и, главное, особо подробностями не интересовался. Его сам факт обстрела встревожил. Почему? Я лично это объяснить, зная его, не могу.
— Значит, была причина так среагировать на выстрелы. И нам ее не узнать.
— Это уж точно! Комбат все всегда в себе держит! Ты спроси, кто знает о его личной жизни? Или какие-нибудь слухи насчет него ты слышал? А вокруг каждого из нас их, этих слухов, как стай москитов.
Бережной согласился:
— Да…
— И все же, Володя, эти выстрелы что-то значат, предвещают что-то. Какую-то цель неизвестный преследует однозначно. Знать бы, какую? От «чехов» можно ожидать всего, что угодно. Это сейчас, в лагере, они мирные, а начни проверять мужиков, зуб даю, больше половины когда-нибудь да стреляли в нас. Бандиты или были разгромлены, или на отдых таким образом через лагерь определились. Текучка там, как в муравейнике. Одни прибывают, другие вдруг на родину, в Чечню, рвутся.
Так и бродят туда-сюда!
Владимир спросил:
— Их милиция что, не контролирует?
Капитан Антонов ответил:
— А ты попробуй такую ораву проконтролируй! Их поначалу закрыли и выпускали только по пропускам.
Комендант был внутри, а с ним отряд сменного спецназа. Тогда еще кое-как держали под управлением весь этот шалман. А потом какая-то там комиссия по правам человека подкатила. Чечены и начали плакаться перед телекамерами, что их в концлагерь загнали, лишили элементарных прав. Ну и убрали и коменданта, и внутренний контроль, дали полную свободу передвижения вместе с паспортами. Вот они и двигаются. В поселке все наркотой завалили, по России начали куролесить, как цыгане, в натуре! А потом взрывы в городах и никаких следов. Да какие следы могут остаться, если из такого вот лагеря уедет какой-нибудь Джума с кучей баксов, переданной из родной Ичкерии, и организует где-нибудь подрыв вокзала или рынка. А сам уже на пути обратно будет, предварительно убрав непосредственных исполнителей из каких-нибудь бомжей. Нет, такие полумеры к хорошему не приведут! Не приведут, пока с ними, я имею в виду ярых сторонников войны, не перестать миндальничать. Чечены, по своему опыту знаю, боятся и уважают только силу. Ей и подчиняются! Дай слабинку, они тебя быстро захомутают! Еще в рабах окажешься. Или станешь предметом купли-продажи! Я с ними по-другому бы разговаривал, дай мне власть. Не правильно все здесь, Володя, и не правильность эта очень хорошо организована!