Цепи
Шрифт:
– Фриц… – осторожно позвала я, когда по моим примерным расчетам, пора бы уже совсем просыпаться. – Фридрих… Отпусти меня, мы так не договаривались! Фридрих!
Я тяжело вздохнула, безуспешно пытаясь выбраться из его объятий. А вдруг служанка зайдет? Тогда вообще окончательно писать пропало можно будет… Ладонь сама потянулась к лицу герцога. Я осторожно коснулась его щеки, а потом неожиданно немного вывернулась и слегка коснулась его губ своими, чувствуя, как по позвоночнику проходит чуть заметная дрожь.
– Я смотрю, ты продолжения вчерашнего
– После свадьбы, герцог, имей совесть в конце концов, – я смущенно прикрылась простыней, но Фридрих ее тут же отбросил на пол, издевательски медленно и внимательно разглядывая меня.
Палец его не спеша скользнул от ямочки меж ключиц до низа живота и тут же остановился.
– А впрочем… Ты права, – заключил он, и тут же поднялся с постели, принявшись одеваться.
Ему-то хорошо, у него хоть шмотки целы…
– Вот держи, несчастная, – герцог кинул мне какое-то странное платье, не особенно примечательное, но довольно милое, атласное, с узором из алых цветов. Будет жаль, если его постигнет та же участь, что и первое. – Твоя принцесса имела привычку раскидывать свои вещи по всему замку. А может, это и не ее вещи, – герцог передернул плечами, открывая дверь спальни. – Оделась? Идем, чего сидишь?
Я молча поднялась, кинув взгляд на бесстыдно смятую кровать, и поспешно последовала за Фридрихом. И все же… Скоро ли мне удастся отсюда сбежать? Неужели, чтобы усыпить герцогскую бдительность, придется каждую ночь под него ложиться? Мои размышления прервал неожиданный толчок сзади.
– Здравствуй, Лео, – шепнул мне на ухо неизвестно откуда взявшийся Юрген. – Как жизнь?
– Потихоньку, – тихо вздохнула я в ответ.
– Герцог успокоился?
– Да, немного. Во всяком случае, у меня была возможность узнать его чуточку… кхм… поближе…
– А ну да, наш взвод слышал, – утвердительно кивнул Юрген, и я тут же залилась густой краской.
Почему меня никто не предупредил, что здесь стены такие тонкие?! Герцог, зараза, специально все подстроил, чтоб у меня потом не было возможности отказаться от замужества… А я все равно его не люблю, даже если мы одну ночь вместе и провели.
Фридрих проследовал в кабинет и, устроив меня в мягком кресле слева от своего стола, занялся бумагами вместе с Юргеном. Я скучала, тихо сидя на одном месте и равнодушно оглядывая интерьер. Только тут стало заметно, что из кабинета есть выход в сад через небольшую стеклянную дверь в самом углу. Что ж, удобно придумано.
В дверь постучали, и вошла все та же старая служанка с подносом. Да уж, от завтрака военных лет много ожидать не приходится. Фридрих молча придвинул предназначавшуюся мне тарелку и невозмутимо продолжил обсуждение малопонятных мне стратегических планов. А на душе все хуже становилось. Вот прямо здесь, сейчас говорят о захвате моей страны, где остались родители, тетушка, сестра… Зря я этого Вессаля послушалась, лучше бы осталась дома, и было бы, как судьбой предначертано,
Я так и сидела, поджав колени и нервно кусая губы, пока Юрген, поднявшись, не покинул кабинет, отправляясь исполнять очередные герцогские поручения.
– Фридрих… – тихонько позвала я. – А зачем война бывает? Ты чего добиться хочешь?
– Ее развязал не я, а мой старший брат. Он же в конце концов правитель. Но я полностью поддерживаю эту идею.
– Но почему?! – я даже с кресла вскочила, опершись руками на большой герцогский стол.
– Были причины, Лео. Не лезь в политику, это не женское дело, – спокойно проговорил Фридрих, откидываясь на спинку кресла.
– Ах так! А то, что на этой войне мою семью убить могут, это тоже не мое дело?! – я ударила ладонями по грубому дереву, его высказывание почему-то слишком разозлило. Наверное, я это зря…
– Сядь, – все также непроницаемо осадил герцог, – на военные действия есть серьезные причины. И я не желаю слышать претензий от маленькой дешевой шлюшки, возомнившей о себе невесть что. Твое дело – ложиться под желающих, и никаких других дел у тебя и быть не может, – Фридрих с силой ударил кулаком по столу, как только на двое не расколол…
Я зажмурилась от неожиданности, как-то сжавшись всем телом, и прежде, чем снова осмелилась взглянуть на него, прошло несколько секунд.
– А ты… Ты мне врал, оказывается, да? – пальцы судорожно сжали подол платья, к горлу подступил неприятный комок. – А знаешь, мне вчера с тобой… так хорошо было… – последние слова удалось договорить с огромным трудом, потому что голос от странно колючей боли предательски задрожал.
Уже ни о чем больше не думая, я развернулась, и с силой толкнув стеклянную дверь, выбежала в сад.
И только там, оставшись в одиночестве под каким-то высоким деревом с раскидистой кроной, я дала волю слезам. Какая же мразь этот герцог, бессердечный и жестокий. За что он так со мной? Кому я теперь такая нужна? Ублюдок.
Я осторожно прислонилась щекой к теплой древесине, беззвучно глотая слезы и уставившись перед собой ничего не видящими глазами. Почему вот больно так, будто мечом проткнули? Я же могу просто забыть, никому не сказать, потом сбегу как-нибудь… Ай, да кого я обманываю!
– Малыш, – Фридрих резко развернул меня к себе. Этого еще не хватало. Откуда он здесь взялся? – Прости, я перегнул палку. Забудь, ладно? – он порывисто прижал меня к себе, положив ладонь на волосы.
Ну кто так извиняется?
– Выпусти меня, отстань. Видеть тебя не хочу, – мрачно пробубнила я, пытаясь вырваться. – Сначала наговоришь таких гадостей, а потом вот извиняться приходишь. Бессовестный ты… Выпусти, говорю. Ты меня вообще слышишь? Фридрих, отпусти! Дурак, дурак, дурак! – я начала с силой колотить по его груди, только вот герцогу это, похоже, совершенно параллельно было, потому как он тут же вздернул мое лицо за подбородок двумя пальцами и прижался к губам теплым успокаивающим поцелуем.