Цейтнот
Шрифт:
– Логично, – заметил Король, – учитывая то, что Белому не нужна безжизненная Доска.
– Совершенно верно. Таким образом, вам следует ожидать тихого вторжения, которое может занять весьма большой отрезок времени, своего рода ассимиляцию. Впрочем, я бы не рассчитывал на то, что Белые станут вас щадить. Время для них так же важно, как и для вас. Но какие именно средства будут использовать Белые для установления своей власти на Доске в будущем, мне неизвестно.
Толя потер лоб, задумавшись.
– Сколько у нас есть времени? – наконец
– У вас его нет, – резко ответил Игрок. – Вы должны действовать немедленно.
Король кивнул.
– У меня еще имеются вопросы по Правилам.
– Задавай.
– О каких Правилах я не знаю?
Игрок нахмурился.
– Ты прав, вас к подобной Игре не готовили. Хорошо. Вот основные Правила Игры после полноценного Прорыва, чтобы ты был в курсе. Помимо того, что я уже тебе сообщил, есть еще несколько положений, которые, возможно, осложнят тебе жизнь, а может, наоборот – помогут.
Толя сложил руки на груди и, набычившись, смотрел на нашего повелителя.
– Во-первых, ваши приборы вскоре перестанут работать. Это будет продолжаться трое суток.
– То есть как? – не выдержала я. – А как же мы будем следить за Белыми?
– Раньше мы могли следить за прорвавшимися Фигурами противника, – поддержал меня Толя, впрочем, не очень уверенно.
Причина его сомнений стала мне понятна после резкого ответа Игрока:
– Раньше на Атле не было полноценного разгрома Черных позиций. Раньше вы допускали лишь частичные Прорывы, которые не считаются окончательным проигрышем в Партии.
– Ясно, – горько проронил Толя, отворачиваясь.
– Второе Правило, о котором вам следует знать, – продолжал Игрок, словно зачитывал диктант: – Белые самостоятельно определяют свою стратегию поведения на Доске после Прорыва. У них есть трое суток, чтобы закрепиться на Доске, после чего их местоположение открывается оставшимся в живых Черным. Если Черных на Доске не осталось, Доска объявляется Белой.
Это-то как раз понятно… Игрок невозмутимо продолжал говорить:
– Черные самостоятельно определяют свою стратегию на Доске после Прорыва. У них есть трое суток, чтобы вернуться на исходные позиции и подготовиться к новой Партии. Неработающие приборы слежения не являются решающим фактором в стратегии обороны, поскольку возможны и другие способы наблюдения за Белыми.
Толя поднял голову и прищурился.
– Думай, – кивнул Игрок. – Еще вопросы есть?
– Да, – горько ответил Толя. – Что, черт побери, нам делать?
– Ты знаешь, что вам делать, – ответил Игрок, и я с удивлением отметила, что Толя сильно помрачнел, услышав слова повелителя. – Ты уже давно это знаешь. Удачи.
Проекция вытянулась и исчезла в центре пентаграммы. Толя сел в кресло рядом со мной и вздохнул.
– Что ж, все не так плохо, как я думал, – сказал он, стараясь придать голосу бодрость.
Ну, конечно. Все просто замечательно…
– Полный набор Фигур, Толя, – напомнила я. – А если два Прорыва – то два
– Кстати, ты обратила внимание, что Игрок не ответил на мой вопрос о Прорывах? – спросил он, словно не услышав меня. – Может, все-таки австралийская Партия не проиграна?
Я покачала головой.
– Я бы на твоем месте на это не рассчитывала. Игрок просто не имел права информировать тебя о ходе Игры на данном этапе.
– Это верно, – кивнул Толя, вскакивая и потирая руки. – Но надежда умирает последней, ты же знаешь. Так что давай-ка попробуем связаться с группой Скафа.
МОСКВА. КОРОЛЬ
«Лакаб? Лакаб!»
Я добавил энергии, края овала задрожали, будто от натуги. Ничего. Уже пять минут вызываю, но нет и намека на реакцию. Даже человек без сознания посылает в эфир ментальный сигнал, но я ничего не мог обнаружить. Пустота. Я шепотом выругался и погасил портал. Реджи сидела рядом, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди.
– Нет? – спросила она.
– Как и со Скафом, – устало произнес я, создавая сигарету. – Никакого ответа. Либо они до сих пор на закрытой Клетке, либо…
Двое суток держать Прорыв? Невозможно.
– Попробую вызвать Оксану, – наконец сказал я, повертев сигарету в руках.
– Помочь?
– Пока не надо, сил достаточно. – Я закурил.
– Знаешь, – вдруг медленно проговорила Реджи, – Леша мне сказал, что он чувствует – Степан жив, и кто-то из группы Скафа тоже.
Я замер, уставившись на Королеву.
– Ну и что? – недоумевая, спросил я.
Она поджала губы и пояснила:
– Еще в Бразилии он почувствовал, что Доска меняется. Я тогда списала его тревогу на посттравматический стресс. Но, когда ты мне сообщил о том, что мы проиграли две Партии, я по-новому взглянула на ситуацию. Мне кажется, что в Алексее просыпается дар ясновидения.
Я фыркнул.
– Реджи, не говори глупостей. Мало ли что это может быть. Ясновидение не дано даже нам, Высшим Фигурам, что уж говорить о Пешке. Кроме того, не забывай, что я лично проводил процедуру Пробуждения и точно помню, что способностей к ясновидению я в Алексее не обнаружил.
Реджи пожала плечами.
– Как скажешь, – спокойно согласилась она. – Просто я подумала, что это может заинтересовать тебя.
– В настоящий момент меня интересует, что стало с группой Скафа, – ответил я, нервно потушив недокуренную сигарету.
Я вновь создал овальное окно связи и сосредоточился. Снова и снова я посылал в пространство призыв, но безуспешно. Оксана не отвечала, как не отвечали Скаф и Лакаб. Но еще оставался Егор, поэтому я переключился на его волну и стал вызывать, в глубине души понимая, что надеяться не на что.
Каково же было мое изумление, когда я что-то нащупал.
«Егор! Егор!»
Я настойчиво продолжал звать Пешку, но мой сигнал тонул в какой-то странной ватной преграде, которая не давала мне докричаться до Егора.