Чародей

Гончаренко Валентина

— Стюарда, — сказала она "городьским" тоном, — что це ты мине не слухаеш? А ну геть до дому!

Отец с матерью насмешливо переглянулись.

— Текля апрасталась! — весело проговорил отец, когда манерная гостья удалилась. Так с легкой руки отца в поселке все стали называть Теклей невзрачную, но очень амбициозную бухгалтершу. Вскоре и сама Текля зачастила в наш дом, нужда заставила: мама считалась чуть ли не единственной приличной портнихой на всю округу. Текля сделалась ее постоянной очень щедрой заказчицей. Мама шила ей наряды для работы по дому и уходу за скотиной. К удивлению баб, у Текли вдруг обнаружился талант расчетливой и оборотистой хозяйки, великой мастерицы выгодно торговать на базаре. В колхозе она не работала, но дома трудилась не покладая рук. Прежде всего завела скотину элитных пород. Пользуясь своим положением, Тарас выкупил по государственной цене племенную телку из колхозного стада, а поросят приобрели на свиноферме соседнего совхоза. За цыплятами пришлось ехать аж на север республики, зато через год весь базар подходил к Текле, чтобы полюбоваться небывало крупными яйцам. И шпик у нее расхватывали моментально.

Сало сочное, мягкое, припахивающее чесночком, вкусно засоленное, так и благоухало во рту. Но основной доход давала корова — рекордсменка. Три полных ведра молока в день!

Базар собирался рано, часов в пять утра, к семи часам — ни продавцов, ни покупателей. Только по воскресеньям кое- кто оставался часов до одиннадцати, основная масса расходилась в привычное время: летом колхозники выходных не имели. Молоко утренней дойки разбирали парным, а то, что надаивала в обед и вечером, Текля пускала на творог, сметану, ряженку, сливочное масло и катык (кислое молоко из обрата). Это продукция для базара, но и свой стол обеспечивался в достатке. Блины, вареники с творогом, галушки со сметаной, яичница — глазунья с пластинками обжаренного сала — любимые блюда семьи. И, конечно, наваристый украинский борщ с добрым куском свинины и домашняя колбаса, чуть прикопченная перед подачей на стол. Все в укропчиком, чесночком, лавровым листиком, исходящее вкуснейшим запахом. И хлеб у Текли получался пышным, ноздреватым, долго не черствел. Всех проверяльщиков председатель колхоза, киргиз по национальности, приводил обедать к Барвинским и сам садился за стол. Партийный, мусульманские запреты на свинину отбрасывал. Официальные гости, даже высокого ранга, расхваливали Теклины кушанья, благодарили за вкусный обед, добрели душой и становились мягче, продолжая проверку.

Расплодившаяся живность требовала много корма. Для кур и поросят Тарас выписывал в колхозе жмых, отруби и зерновые отходы, для коровы — сено. Цена символическая — копейки. Но летом без свежей травы молока от коровы не жди, и Текля, опасаясь выгонять в общее стадо, сама пасла свою трехведерницу.

Прибежав с базара, она будила мужа, кормила его завтраком, ласково подавала ему свежую рубашку и провожала на работу. На столе под полотенцем оставляла еду для спящих девочек, снимала базарную одежду и облачалась в домашнюю. Торговать она ходила в "городской справе": платье фабричного пошива, туфли на венском каблуке и шелковый платок. В сумку укладывала белый передник, который повязывала, становясь к прилавку. Чтобы пасти корову, этот наряд не годился, но и зачуханной выходить на люди жене бухгалтера "ны лычить". Вот и возникла нужда в маме. Текля имела свою базарную кассу, и рублей в ней накапливалось побольше, чем приносил Тарас.

Скупердяйка и жила, на наряды Текля денег не жалела. На рынке она купила три отреза шелковой материи, напоминающей не то грубый атлас, не то набивную саржу. На одном из них по светло- сиреневому полю густо рассыпаны фиолетовые болты, гайки, зубчатые шестеренки и другие детали. Два других еще пестрее: на синем фоне цвели ярко- пунцовые розы с зелеными листочками. Мама сотворила из них три костюма: приталенная кофта с длинным рукавом и расклешенная юбка — шестиклинка в каждом. Отличались костюмы деталями — воротнички, манжеты, карманы, кокетки и пуговицы. Восхитили заказчицу разной формы карманы — очень удобная штука и для кошелька, и для семечек. Наполнишь оба подсолнухами, и гуляй себе без заботы, на полдня хватает плеваться шелухой. Фабричные платья Теклю тяготили, а в нарядах из маминых рук она чувствовала себя свободно.

Ранней весной, едва пригреет солнце, она уже выводит свою любимицу полакомиться проклюнувшейся зеленью. Первая травка появляется вдоль шоссе, и Текля пускает корову искать себе утеху по кюветам.

На юге земля просыхает быстро, и уже в конце февраля над шоссе поднимаются облака пыли. Держа в руках веревку, привязанную к коровьим рогам, Текля торжественно ступает по обочине дороги, блестя на солнце новым костюмом, вся в ярких розах от головы до щиколоток. По шоссе проносились грузовики, скакали верховые, с горестным блеянием трусили отары овец, перегоняемых на новые пастбища, за ними в сопровождении чабанов проходили гурты скота, прогонялись табуны лошадей. Шум, гомон, тучи неоседающей пыли, набирающее жгучую силу молодое солнце… А вдоль кювета, будто на прогулке, передвигается мелкими шажками гордая и независимая Текля, небрежно поплевывая подсолнечной шелухой. Встречные знакомцы сдержанно улыбались, а незнакомые открыто смеялись и показывали пальцем. Первое время и мы бегали посмотреть, как Текля выступает на пыльном подиуме под насмешливые крики проезжающих. Мама узнала об этом и пристыдила нас.

Текля преклонялась перед красотой и образованностью мужа, понимала свою зависимость от него, гордилась своим званием бухгалтерши и очень боялась его потерять. Ведь без Тарасе она — ничто. Угождала ему рабски, стелилась покорной травинкой и все яснее чувствовала, что любви с его стороны не было и нет, а неприязнь и пренебрежение все растут. При людях он с трудом скрывает их, а дома изводит то молчанием, то придирками. Даже к дочкам стал презрительно равнодушен. Поселковые бабы по-своему объясняли, почему красавец и умница Тарас женился на невзрачной Текле. Хорошо заплатила сильному киевскому ведьмаку, приворожила и сейчас колдует, но киевская поддержка поиссякла, "подделать" здесь некому, вот и терпит издевательства. Теклю пугала надвигающаяся катастрофа, и, сколько хватало разумения и сил, она старалась предотвратить ее, но получалось так неловко и унизительно, что вызывало только насмешки и недоумение. Ей нужно как-то подняться, чтобы стать вровень с мужем, чем-то поразить его и заставить любоваться. Хозяйка она отменная, на наряды не скупится, но этого оказалось мало. Не хватает красоты и образованности, это для нее дело недостижимое.

Жуть охватывала

от сознания собственного бессилия. Но сдаваться не собиралась. Всю жизнь она стремилась вперед и выше, готовая от напряжения выскочить из собственной шкуры, достигла многого и так просто его никому не отдаст.

А Тарас вскоре действительно скрылся в неизвестном направлении.

Каждую зиму колхозу выделяют одну-две льготные путевки для отдыха на берегу Черного моря в санатории или пансионате. Их, как правило, вручали лучшим работникам, особо отличившимся на трудовом фронте ударникам. И Тарас постарался. Он первым в районе сдал годовой финансовый отчет и тем вызвал скорую ревизию. Она показала, что отчет верно отражает положение дел в колхозе, перерасхода нет, недостачи тоже, бухгалтер сумел организовать постоянный контроль за доходами и расходами в хозяйстве. Премия — путевка к морю. Все финансовые документы по описи Тарас передал счетоводу, получил положенное, рассчитался с долгами за сено и корма, съездил в город, привез новый чемодан с покупками, которые не показал Текле. И ушел из дому, когда Текля возилась в хлеву, а девочки были у нас. Не попрощался ни с кем. Так и сгинул. Колхоз его не искал, так как претензий к нему никаких не имел, а Текля была не в силах что-либо сделать. Все хозяйство, все нажитое Тарас оставил Текле и дочкам, взял только одежду, но деньги выгреб все до копейки. И свои, и Теклину базарную выручку.

Убедившись в бегстве Тараса, Текля несколько ночей проревела до утра, но днем — ни слезинки, а дочки как-то даже не очень и заметили исчезновение отца. Он не баловал их вниманием. Нужно по-новому устраивать жизнь, опираясь только на собственные силы. Чтобы сохранить колхозную квартиру и большой огород, Текля пошла убирать колхозную контору. Председатель продолжал приводить к ней на обед многочисленных проверяльщиков, которых она ублажала, готовя кушанье из продуктов, выписанных из колхозной кладовой. И сам председатель каждый день у нее обедал. Ей предлагали вступить в колхоз, но она воздержалась, ожидая, что может, подвернется что-нибудь получше колхоза. Уборщицей и прислугой пробыла недолго, обнаружила место намного выгоднее… С началом полевых работ устроилась поварихой от МТС в тракторную бригаду, которая работала в их колхозе. Вставала по привычке очень рано, ополоснув лицо, выводила любимицу похватать хоть часок свежей травки по арыку, ведущему воду на хлопковое поле. В половине шестого — на базар с молоком утренней дойки и другими продуктами своего хозяйства. В отсутствие Тараса она стала выкладывать на прилавок больше всякой снеди, и касса пополнела

В восемь будила девочек, наказывала, чем они позавтракают, что им оставлено на обед, где стоит корм поросенку, когда забирать яйца из куриных гнезд. О холодильниках и термосах мы тогда не подозревали. Выписав в конторе продукты для трактористов, сама грузила их на подводу и сама же правила лошадью, направляясь на полевой стан. За девочек не беспокоилась, мы присмотрим за ними и поможем, если потребуется. Хорошенькая Стюра ни к чему не прикасалась, все делала шестилетняя Ганнуся, не по возрасту деловитая и старательная.

Приехав на стан, и сдав подводу конюху, Текля разжигала уголь в большой плите и начинала колдовать над обедом для мужиков. К двенадцати кухня — столовая прибрана, на столах хлеб и шеренга мисочек с мелко нарезанной пряной зеленью со своего огорода, которую Текля никогда не забывала прихватить с собой. На плите гремел крышкой огромный чайник. Трактористы подкатывали на своих металлических конях по одному — два, с наслаждением смывали грязь и копоть под умывальником, степенно садились к столу и, похваливая, прибирали все, что она подавала. Говорили, что и дома не всегда так вкусно поешь. В благодарность старались помочь по мелочам. То цветной глины привезут с гор, чтобы обмазывать плиту, то воды натаскают из ручья целую бочку в запас, то хвороста сухого наберут в заросшем алычой и дикими яблонями ущелье. Боль от вероломства Тараса не утихала, но в атмосфере забот и уважения со стороны механизаторов Текле дышалось легче. Накормив трактористов, обедала сама, часто в компании с председателем, и принималась за уборку. Посуду мыла в двух- трех водах, котлы и сковородки чистила песочком, пол каждый день смазывала жидкой глиной, а печку подбеливала. За это время успевала вскипятить еще один чайник, на тот случай, если кто-нибудь из трактористов еще раз заглянет на полевой стан. На столе под чистой ветошкой он найдет горку кружек, а рядом в эмалированном ведре мягкий хлеб, который под крышкой в парной духоте долго остается свежим. Чистую посуду и оставшиеся продукты запирала в кладовке и на попутной машине отправлялась домой. В кузове грузовика везла несколько сетчатых мешков свежескошенной травы, подброшенной с гор доброхотами из обедальщиков, а сама, сидя в кабине, поддерживала у ног ведро с помоями для поросенка. В три доила корову во второй раз, высыпала ей мешок привезенной травы, добавляла в помои отрубей и кормила поросенка, разогревала полдник, звала дочек и, наконец, присаживалась, вытянув гудящие от усталости ноги. Если не было стирки, позволяла себе прилечь после полдника на часик- полтора. Поднявшись, тут же окуналась в круговорот дел: отжимала творог, оттапливая ряженку, кипятила и заквашивала молоко обеденной дойки, наводила порядок в доме, чинила и гладила одежду для себя и дочек и т. д., и т. п. Под вечер, когда спадала жара, бежала на огород и пока полола, кормилица паслась рядом по арыку, отыскивая скудную летнюю травку. Поздно вечером, подоив корову в последний раз и заквасив молоко на завтрашний творог и ряженку, ужинала одна, потому что девочки уже спали, готовила все необходимое для завтрашнего дня и близко к полуночи замертво сваливалась в постель, чтобы завтра с первыми лучами солнца начать круговорот привычных дел, без выходных, без отгулов и отпусков. Но это не тяготило Теклю. В поселке трудились все. Ей даже подфартило, что рано приезжает с поля, колхозницы возвращаются домой перед заходом солнца, а летом оно не торопится отдыхать, хотя белых ночей в Средней Азии не бывает.