Чародейка
Шрифт:
Колдунья сделала еще несколько шагов вперед.
— Эй, где ты там? — вновь позвала она, обращаясь в темноту.
Когда единственным ответом ей явился отдаленный топот бегущих ног, Садира решила не тратить больше драгоценное время на поиски своего спасителя. Она рванулась вперед, не ожидая даже того момента, когда ее глаза привыкнут к темноте и она сможет использовать свое специфическое зрение. Сделав несколько десятков шагов, она добежала до угла и увидела свет, струившийся откуда-то справа.
Не останавливаясь, Садира завернула за угол и в растерянности почувствовала, как чья-то огромная узловатая рука крепко обняла ее за талию. От стены
— Магнус! — ахнула Садира. — Откуда ты взялся?
— Я не собираюсь причинить тебе вреда, — услышала она ответ Певца Ветров.
От противоположной стены отделилась еще одна фигура, более высокая и стройная.
— Ты стоила Фенеону массу серебра, и он хочет получить его обратно, послышался голос Раин, угрожающе размахивающей кинжалом. — Он послал весь клан на поиски тебя.
Садира с опаской посмотрела назад, в сторону Площади Мудрецов. Она, естественно, ничего не могла рассмотреть в кромешном мраке, и это заставляло ее нервничать еще больше. У нее не было и тени сомнения в том, что, как только Джоджект освободится, он не замедлит вновь заняться ею.
— Фенеон не сможет получить назад свои деньги, особенно если нам не удастся выбраться отсюда, — ответила колдунья.
Садира рванулась вперед, но Магнус легко остановил ее, а Раин тут же приставила кинжал к ее горлу.
— Ты останешься здесь до тех пор, пока мы не заключим соглашение, твердо сказала она.
— Ты ничего не понимаешь! — горячо возразила Садира. — Принц Джоджект будет…
— Я знаю все о принце Джоджекте, — прервала ее Раин. — Как ты думаешь, кто спас тебя от него?
— Ты? — ахнула Садира.
Раин кивнула.
— Может быть, мои заклинания и не столь могущественны, как твои, но они меня не подводят, — пояснила она. — И теперь, как ты только что справедливо заметила, ты обязана мне жизнью. Я готова договориться с тобой о встречной услуге, которая будет стоить намного меньше.
— И что бы ты хотела? — механически спросила Садира. Думала она совсем о другом.
— Ты не помнишь один наш с тобой разговор, который произошел в тот день, когда мы ворвались в оазис «Серебряный источник»?
— Хорошо помню. Речь тогда шла о замене Фенеона на посту вождя клана, ответила Садира.
Раин утвердительно кивнула.
— Так ты поможешь мне или предпочтешь вернуться к принцу? Отвечай сразу, я не думаю, что у тебя есть время на размышления.
— Я вижу, что у меня нет выбора. Поэтому вынуждена согласиться на твое предложение, — сразу же ответила Садира. — Но только при одном условии. Вы будете охранять меня от Джоджекта, пока я не смогу закончить все свои дела.
Раин продолжала держать кинжал у горла Садиры.
— А ты не передумаешь, ведь Фенеон — твой отец? — недоверчиво спросила она.
— Откуда ты знаешь? — удивленно переспросила Садира.
Раин взглянула на Магнуса, огромные уши которого двигались взад и вперед.
— Оттуда же, откуда мы раньше узнали о том, почему ты так стремишься попасть в башню Пристан, — ответил Певец Ветров. — Так ты сделаешь то, о чем просит Раин?
— В моих жилах течет кровь Фенеона, но он не является моим отцом, решительно сказала Садира. — Я помогу вам, если Джоджект раньше не убьет нас всех.
Услышав ответ Садиры, Раин убрала кинжал от ее горла и кивнула Магнусу, который, не теряя времени, быстрым шагом повел колдунью к выходу из туннеля. Раин немного задержалась, доставая
— Зачем ты это сделала? — поинтересовалась колдунья.
— Джоджекту уже знаком твой запах, — пояснила Раин. — Эта жидкость настолько пахуча, что отбивает любой запах. Теперь он не сможет выследить тебя, а следовательно, и нас.
С этими словами она сделала знак Магнусу, и тот повел свою маленькую группу по улицам города. Примерно через полчаса они подошли к полуразрушенным воротам, ведущим на Рынок Эльфов. Когда-то весь этот район Ниобенэя принадлежал владельцам огромного замка, от которого остались теперь одни лишь развалины. На его полуразрушенных стенах до сих пор сохранились фрагменты рельефов, изображавших различные моменты жизни тропического леса. Садире до сих пор не приходилось видеть ничего подобного. Обнаженные охотники, вооруженные копьями с широкими наконечниками, преследовали всевозможных опасных животных, а иногда даже и женщин с обнаженной грудью, среди цветущих деревьев и густого кустарника.
Над ними, обвиваясь вокруг толстых ветвей, затаились змеи. Инертные ящерицы цеплялись за гладкие участки стволов деревьев. Под пологом тропического леса множество всевозможных птиц перелетало с ветки на ветку.
У них было великолепное оперение, но все они выглядели такими упитанными, что было непонятно, как они вообще могли летать.
Эти уникальные изображения абсолютно не сочетались с колоритным шумным базаром, раскинувшимся во внешнем дворе замка. Со своим традиционным пренебрежением к порядку десятки кланов эльфов установили разнокалиберные палатки, шатры и навесы, сделанные из волокон конопли и шкурок ящериц. Со всех сторон слышались голоса зазывавших покупателей эльфов, которые предлагали все, что душе угодно, начиная от сваренных в меду кактусов до детей карликов.
Шагая вслед за Магнусом, который своим массивным корпусом прокладывал дорогу в густой толпе покупателей и просто зевак, сестры продвигались в дикой толчее базара с такой же легкостью, с какой Садира проходила сквозь анфиладу залов и комнат во дворце Агиса. Наконец они вышли к еще одним воротам, которые вели во внутренний двор замка. Шум базара здесь был уже почти не слышен.
Пройдя в ворота, они оказались в небольшом дворике, который был настолько плотно застроен лачугами из кирпича-сырца, что Магнус с большим трудом пробирался по узкому проходу между ними. У входа почти в каждую вторую лачугу можно было видеть привлекательного мужчину или хорошенькую женщину, наигрывавших приятные мелодии на лютне или ситаре <ситар струнный музыкальный инструмент, напоминающий лютню>, а часто и сопровождавших игру вполне профессиональным пением. Как отметила про себя Садира, у многих из них были хорошо поставленные голоса понаторевших в своем ремесле странствующих певцов. Но Садире не довелось слишком долго наслаждаться нежными звуками музыки и красивыми голосами. Ей неожиданно пришлось бороться с приступами тошноты, которые становились все сильнее по мере продвижения в глубь двора. Густой запах прокисшего броя доносился практически из каждой двери, а от беспорядочно разбросанных куч, а то и целых скоплений мусора и отбросов, и обширных луж помоев исходило ужасающее зловоние. В сочетании с душным и спертым воздухом это могло выбить из колеи кого угодно, а не только хрупкую колдунью.