Чародейка
Шрифт:
Наконец Магнус остановился перед небольшой хижиной, украшенной изображением человеческих черепов и скелета какого-то шестиногого грызуна размером с хафлинга.
— Сюда-то нам и надо, — довольно произнес Певец Ветров.
— Посторожи Садиру, — приказала Раин.
— Почему мы здесь? — спросила Садира. — Это ведь квартал уличных певцов и музыкантов.
— Ты очень наблюдательна, — ответила Раин, направляясь к двери. — Что же касается того, почему мы здесь, то ты поймешь это очень скоро.
Магнус взял руку Садиры в свою и крепко сжал ее.
— Тебе не о чем
Несмотря на заверения Певца Ветров, Садира внимательно наблюдала за тем, что происходит вокруг. Уличные певцы и музыканты испокон веку пользовались дурной славой наемных убийц. Они считались превосходными специалистами не только в игре на всевозможных музыкальных инструментах, пению и поэзии, но и по составлению, подбору и применению самых разнообразных ядов. Из тех рассказов, которые Садире довелось слышать о них, можно было сделать вывод, что у этой публики не дрогнет рука убить человека всего лишь для того, чтобы испытать на нем какое-либо новое средство или новый метод лишения жизни.
Раин вскоре вернулась в сопровождении долговязого эльфа-полукровки необычной наружности, кожа которого по цвету напоминала кость и у которого под глазом была вытатуирована звезда. В руках он держал небольшой бочонок для вина, который и поставил к ногам Магнуса.
— Один бокал, и вы решите все свои проблемы, — сказал полуэльф, обращаясь к Раин.
— А где противоядие? — потребовала она, протягивая руку.
— Цена включает только вино, — ответил полуэльф, поворачиваясь, чтобы уйти. — За противоядие тебе придется заплатить особо.
Раин попыталась было достать свой кинжал, но Магнус перехватил ее руку и укоризненно покачал головой.
— Мудрый у тебя зверь, — с насмешкой произнес специалист по ядам, медленно поворачиваясь обратно к Раин. — Только круглая дура станет пытаться объегорить нашего брата в нашем собственном ремесле.
— Я не зверь, — сердито проворчал Магнус. — И Раин вовсе не дура. Цена, которую она тебе предложила, включала в себя стоимость как вина, так и противоядия.
Музыкант пристально посмотрел на него, затем изобразил на лице дружескую улыбку.
— Чего уж там, приятель. Речь-то идет всего лишь о еще одной серебряной монетке, — с наигранным дружелюбием произнес он, поднимая руку, чтобы положить ее на плечо Магнуса.
Неожиданная перемена в поведении полуэльфа от открытой враждебности к нарочитой доброжелательности испугала Садиру. Решив, что нужно что-то срочно предпринять, она повернула ладонь одной руки к земле, а другой стала шарить в своем заплечном мешке, пытаясь поскорее найти карман, в котором она хранила свои серные шарики.
— Только дотронься до него, и от тебя и твоего дома не останется ничего, кроме глубокой ямы с обожженными краями, — угрожающе произнесла колдунья.
Полуэльф поспешно убрал руку, но Садира успела заметить темную иглу, которую он скрывал между пальцами.
— Ты очень наблюдательна, — злобно проговорил знаток ядов. Он внимательно посмотрел на руки колдуньи и стал медленно доставать из кармана костяной флакон, на котором красовались нотные знаки. — Тут столько
Вам нечего бояться, если вы будете точно следовать моим инструкциям.
С этими словами полуэльф-отравитель ушел.
Магнус повернулся к Садире.
— Получается, что ты только что спасла мне жизнь. Спасибо тебе за это, — сказал он.
— Хорошо, что все так кончилось, — ответила колдунья, уверенная в том, что именно это она и сделала. Она вопросительно посмотрела на бочонок, стоявший у ног Магнуса. — Я думала, что вы собираетесь лишь на время вывести Фенеона из строя.
— У разных змей бывает разный яд, — ответила Раин, делая знак Певцу Ветров поднять бочонок. — Не всякий яд бывает смертельным.
Когда они уже покидали квартал, Садира решила попробовать все-таки поставить все на свои места.
— А что, собственно, ты хочешь от меня?
— Очень немного, — ответила та. — Просто вернись к башне вместе с нами.
Мы скажем, что, когда мы нашли тебя, у тебя был этот бочонок вина.
— Я уже говорила вам, что я не собираюсь отвечать за ваши действия, возразила Садира. — И я вижу, что была совершенно права относительно этого, тем более что сейчас я даже не представляю, как долго мне придется скрываться у Бродяг Песков.
— Никто тебя и не будет обвинять, никого вообще не будут обвинять, сказала Раин. — Все будет выглядеть так, как будто Фенеон допился до умопомрачения. И он так и не выйдет из этого состояния.
— И ты хочешь, чтобы я всерьез поверила, что яд подействует избирательно — только на твоего отца? — спросила Садира, не скрывая своего недоверия.
— Он окажет точно такое же действие на всех, кто выпьет этого вина, но думаю, что таких будет очень немного. Дело в том, что Фенеон так же не любит делиться вином, как и своим серебром, — ответила Раин, поднимая вверх руку, в которой она держала флакон с противоядием. — Кроме того, у нас есть вот это. Если кому-то удастся отхлебнуть хотя бы глоток, я незаметно налью ему этого, прежде чем он поймет, что был отравлен.
Садира остановилась и протянула руку к костяному флакону.
— Он будет у меня, — решительно сказала она. — Если ты предашь меня, я передам его Фенеону, и тогда твой план провалится.
— Тебе нечего опасаться, — еще раз подтвердила Раин, отодвигая руку в сторону.
Садира продолжала неподвижно стоять с протянутой рукой.
— Я согласилась помочь вам, и я это сделаю, но только не потому, что я плохо соображаю, — сказала колдунья. — Меня вполне устраивает возможность остаться с Бродягами Песков еще какое-то время, но я не приму никакого участия в вашем заговоре до тех пор, пока не получу определенные гарантии личной безопасности.