Чародейка
Шрифт:
Девушка вопросительным взглядом понуждала пояснить мысль. Будущий супруг не стал ходить вокруг да около:
– Является ли для вас обязательным превращение в зверя в период полнолуния?
Джайна отвернулась к окну: сумерки вот-вот угрожали стать ночью. Ночью, в которую её внутренняя тигрицы обречена сидеть на цепи.
– Вы уже приготовили комнату с узкими дверями и толстыми стенами?
– Если быть честным, - Рай кривовато улыбнулся, - то да.
– Мило. – Отозвалась она с невеселым смешком. – Поспешу разочаровать, - подобные меры не обязательны. Метаморфы меняют сущность по желанию,
Рай отбросил упавшие на лицо волосы. Сощурившись, юноша кинул взгляд на невесту через веер длинных ресниц:
– Признаться, я ожидал увидеть вовсе не вас, Джайна. Я ждал вашу сестру.
Девушка невозмутимо выдержала выпад:
– Я спокойнее Горивэи, - ответил она.
– Разумнее и мягче.
Рай тихо присвистнул:
– Но почему же, тогда, мужчины чаще всего выбирают её, а не вас?
Кровь бросилась Джайне в лицо. Но принцесса заставила себя сохранять спокойствие:
– Не могу дать ответа, - не знаю. Я же ведь не мужчина.
Через узкие арочные ворота карета въехала, гулко громыхая, во внутренний двор королевской резиденции.
Сойдя по железным ступеням, девушка попала в объятия представительного мужчины, немолодого, но ещё весьма импозантного. Лицо украшала треугольная бородка. Волосы, некогда такие же кипельно-черные, как у Рая, заметно поседели. Король протянул для приветствия крупную, мозолистую руку. Маленькая ладошка Джайны утонула в ней.
– Добро пожаловать, дитя моё, - ласково произнес мужчина, отечески обнимая.
– Признаюсь, мы с женой всегда мечтали о дочке. Но боги послали нам только этих шалопаев, - в улыбке, обращенной к сыну, читались любовь и гордость.
– Дорога утомила вас? – Приятное контральто улыбчивой женщины, королевы-матери, заставило девушку обернуться.
– Оборотни выносливы, - хмыкнул Рай, - не смотря на кажущуюся хрупкость.
***
В честь прибытия королевской невесты народ праздновал повсеместно, на улицах и во дворце, в особняках и тавернах.
Столы ломились от яств; уши ломило от музыки. Очаги и факелы чадили. Горячее пламя, капающий воск, тяжелый дух действовали угнетающе. Танцы, с подскоками, гортанными мужскими выкриками, сластолюбивыми взглядами, усиливала гнетущую тревогу.
Рая вертел в залихватской пляске темноволосую, приятной полноты, девушку. Упав на колено, обвел красавицу вокруг себя, сопровождая обжигающим взглядом. Выступающие объемные груди дамы колыхались в опасной близости от лица партнера.
Пронзительно верещали волынки. Ритмично били барабаны.
Не удержавшись, принц сорвал дерзкий поцелуй с алых, как калина, пухлых девичьих губ.
Молодой человек, видимо, друг или компаньон, стрельнув глазами в сторону Джайны, метнулся к увлекшемуся принцу и что-то торопливо зашептал тому на ухо. Рай перевел взгляд на невесту, поприветствовав коротким кивком.
Джайна вскинув подбородком, ответила вызывающим взглядом.
Рай продолжал танцевать.
Перевалившись через высокие деревянные подлокотники тронного кресла, королева-мать что-то сказала супругу. В следующую секунду музыка, визгнув, оборвалась по мановению королевской руки.
–
– Приказал король музыкантам.
Возражать что-либо было бессмысленно. Джайна, сжав зубы, положила руку на плечо нареченному и вступила в круг танцующих.
От молодого человека остро пахло алкоголем. Девушка брезгливо поморщилась.
– Не по вкусу наши развлечения? – оскалился принц.
– Вы имеете в виду себя и эту девицу? – С холодным пренебрежением дернула бровью Серебреная Тигрица.
– Я имею в виду танцы, - Блестя безумными глазами, ухмыльнулся Рай.
Упругие хлопки в ладоши. Поворот. Поклон. Вновь поворот. Ладони направляются навстречу друг к другу, но не дотрагиваются, как будто между ними невидимая преграда. Молодые люди обходят её, держась рядом. Так близко, что ледяная кровь метаморфа готова воспламениться.
– Вы нарочно ведете себя так? – чуть мягче спросила она.
– Как?
– недоуменно воскликнул Рай.
– Провокационно.
– Я люблю рисковать. А ты?
– Нет, - холодно ответила Джайна, отступая, как того требовал рисунок танца.
Рай засмеялся, обнажая ровные белые зубы. Потное лицо блестело в дорожках света, испускаемого множеством свечей.
– А твоя сестра?
Оттолкнув мужчину, Джайна решительным шагом направилась прочь.
Она чувствовала себя так, будто зверь, беснующийся у самого края, готов вырваться из клетки и тогда… тогда она не могла бы поручиться за безопасность одного пьяного наглеца!
***
В тот же вечер Джайна писала Горивэе:
« Сестра! Вияра была права - люди ведут себя, как животные. Они даже хуже, ведь, в отличие от четвероногих братьев, прекрасно понимают, что творят. Этот Рай Трионский, он …– Джайна помедлила, подбирая слова.
В памяти всплывали черные глаза, взирающие то с откровенным любопытством, то с провоцирующей дерзкой насмешкой.
Джайна резко смяла листок.
На следующем пергаменте она написала:
«Отец! Я благополучно добралась. Меня встретили со всеми возможными почестями. Будущие родственники милые люди и мы готовы открыть друг другу сердце. –Черные глаза насмешливо глянули сквозь страницу. Но упрямо сжав губы, Джайна продолжала выводить каллиграфическим подчерком .– Приношу благодарность за принятое Вами решение. Вы была абсолютно правы,- я гораздо лучше подойду на роль Королевы. Так же как Горивэя, в свой черед, станет отличной главой нашего клана.
Любящая Вас
Джайна»
***
Она слышала Зов. То затихая, то поднимаясь вновь, он томил и заставлял метаться по комнате, будто девушка попала в клетку, - как ни банально, как не избыто сие сравнение.
Ещё эти черные глаза. Насмешливые. Бархатные. Горячие. Будь они неладны!
Ну, всё! Хватит сходить с ума. Было бы с чего?!
Джайна легла в кровать, стараясь успокоиться. Ей это почти удалось. На мягких лапках начал подкрадываться сон: