Чародейка
Шрифт:
«Он для тебя стал дороже меня?», - ласково и угрожающе вопрошал в темноте высокий нежный голос, - «Почему ты ни разу не написала мне, Джайна?
– Холодно блестели серые глаза близнеца. – Твои письма получали отец, нянька, советники. Даже наши служанки. Но ни я…».
– Горивэя!
Рука хватала пустоту.
***
Обмакнув остро зачиненное перо в чернила, Джайна торопливо выводила строку за строкой:
« Душа моя!
Знаю, - ты в праве упрекнуть за долгое молчание. Не небрежение тому причина. То, что связывает нас, сильнее любви и, пожалуй,
Покидая тебя, я искренне верила, что приношу себя в жертву. Но обстоятельства изменились.
Вэя! Я полюбила. Пишу тебе о том, в чем стыжусь признаваться даже себе. Почему стыжусь? Потому что сильно сомневаюсь, что чувство, внушенное этим человеком, взаимно хотя бы в малой степени.
Рай Трионский! Его именем кишит воздух. Тысячи букв гласят для меня одно и то же: Рай, и словно бесконечное эхо – Трионский.
Когда мы были маленькими, ты всегда мечтала оставаться свободной и одинокой. Свобода, сила и одиночество – твой идеал существования. А я мечтала, чтобы рано или поздно появился мужчина, похожий на отца, сильный и гордый, холодный и честный, будто стальной клинок, отлитый рукой лучшего мастера. И я стала бы для него всем, чем он пожелает. И чтобы мы с ним, рука об руку, шли, предугадывая движения друга друга.
Рай Трионский не похож на отца. Ни капельки! И на клинок, верный и твердый, он походит так же верно, как я – на пламя. Он ветреный и жестокий. Он способен любить лишь свое отражение на зеркальной поверхности.
Не кори меня. Не вини. Боль, словно ночь, обнимает со всех сторон. Я скоро стану женой тому, кого люблю. Но его душой мне не дано владеть.
Если мои слова причинят боль, знай, любовь, разлучающая нас с тобой, приносит мне одну беду. И да станет это утешением.
Любящая тебя
Джайна».
Страшная мысль, словно заноза, не желала покидать Серебреную Тигрицу: судьбой Раю была предназначена не она, а её эгоистичная, сильная сестра - Горивэя.
Ночные часы уходили. Луна бледнела. Близился рассветный час.
***
Джайне предстояло пройти церемонию представления местной богини, веру в которую люди переняли у нифилимов. По заведенному обычаю, служанки принесли длинный, в несколько метров, кусок ткани, обмотали им тело невесты, соорудив кокон, свободными оставляя лишь глаза. Идти в таком виде самостоятельно даже пытаться не имело смысла. Поэтому прямо в комнате Джайну усадили в кибитку. Мужчины-рабы понесли её, удерживая на плечах.
Во время передвижения не оставалось ничего другого, как размышлять. Джайна и размышляла. О странностях положения, о нелепостях верований. О том, что все мы являемся продолжением множества историй, становимся невольными заложниками невероятного переплетения судеб.
Их предыстория с Горивэей могла стать источником светлой, печально закончившейся легенды. Наследник клана Тигров – Наривисс, перекидывающийся в саблезубого тигра, кровавый хищник и Мореко Саян, жрица Триды, которая, согласно обычаю, традиции и кодексу Ордена,
Короткий миг человеческая девушка и тигр-метаморф были счастливы. Но судьба, щедро давая, и счет к оплате предоставила в срок: Мореко ушла в страну теней, подарив Наривиссу вместо обязательного в клане сына дочерей-близняшек.
Сейчас судьба, одолев очередной виток, влекла Джайну к Храму Триды, в котором верховной жрицей некогда служила её мать, преступно нарушившая все данные клятвы.
Палантин остановился. Слуги помогли ступить на мощенную золотыми слитками дорогу. Под лучами восходящего солнца драгоценный металл отбрасывал золотистые блики – повсюду весело метались солнечные зайчики.
– Приветствуем тебя, дитя, - глубокий грудной голос старшей жрицы завораживал благозвучием. – Следуй за нами.
Створки распахнулись. Девушка, шагнув вперед, очутилась в стеклянной зале. На прозрачном остроконечном троне вытянутых пропорций её ожидала женщина. Скупые застывшие черты за множество истекших столетий разучились отражать чувства, владеющие душой. Существо походило на статую с живыми глазами.
– Дочь отверженной, дитя великой любви? Подойти!
Джайна исполнила просьбу.
Светло-серые, будто низкое зимнее небо, глаза странного создания вонзились в неё.
– Джайна из клана Тигров, дочь предательницы Мореко, знаешь ли ты, что явный мир лишь лицевая сторона Божественного Полотна и его ткут множество ткачей? Ткачам нужны иглы. Иногда на изготовление малюсенькой иголочки приходится тратить долгие века. Впрочем, что такое века - для бессмертных? Хочешь, открою тайну?
– Нет! – замотала головой Джайна, отступая. – Мне не нужны тайны. Я пришла получить благословление.
– Благословления ты не получишь. Рай Трионский никогда не сможет принадлежать тебе, как и ты никогда не станешь принадлежать ему. Тебя ждет совсем иная судьба.
– Я пришла сюда за благословлением лишь по настоянию будущих родственников. Эти игры мне не по душе. Давайте поскорее покончим с этим.
– Покончим? Игра по-настоящему ещё даже не начиналась.
Взметнулся сыпучий, колючий снег, неизвестно откуда взявшийся. Песня ветра то усиливалась, то затихала; то поднималась на высокие ноты, то опускалась на самые низкие октавы. Затем метель унялась. Словно гигантская рука потрясла стеклянное яйцо, вызвав в нем игрушечную бурю. А когда невсамделишные снежинки резко опали, Джайна обнаружила, что стоит на высоком холме под оледеневшим омелой.
И Мореко с улыбкой протягивает к ней руки:
– Моя красавица! – С гордостью воскликнула мать.
– Мама?! – Пытливо и тревожно заглянула девушка в ясные глаза духа.- Почему ты здесь?
– Я должна успеть предупредить: кошки хранят рубежи, отделяющие живых от мертвых. Не трогай их. Не касайся!
Видение с тихим вздохом расплылось белым облачком.
– Тебе никогда не владеть душой Рая, - прогремело в вышине.
Порывом ветра захлопнуло стеклянные створки нереальных врат. Девушка непонимающе уставилась на витиеватые наплывы темного стекла, из которого был сотворен идол богини.