Чародейка
Шрифт:
– Да как ты смеешь! – На щеках Геллены вспыхнули алые пятна.
– Ты слишком вольно разговариваешь со мной!
Какое-то время невестка и свекровь сверлили друг друга взглядом. Затем королева-мать отвернулась, демонстративно приступая к посадке следующей партии рассады.
Джайна стойко продержалась до конца, - до самого последнего пестика. Безропотно выдерживая полное невысказанной обиды молчание.
К полудню девушка с облегчением вернулась в комнату. Но наслаждаться тишиной и уединением пришлось
Сломав печать, девушка пробежалась глазами по острым, размашистым буквам:
«На Большой Площади сегодня состоится бой быков. Прошу составить мне компанию при смотре сего зрелища. Вам, как представительнице Хищниц, оно должно прийтись по душе.
Рай Трионский».
Кликнув горничную, Джайна поинтересовалась, какого рода мероприятие намечается?
– Бой быков? – Радостно захлопала в ладоши девушка, приставленная в услужение. –Какой костюм прикажете подать?
Пристрастие людей к костюмам представительнице клана Тигров казалось до смешного нелепым. Особенно поражала привычка украшаться, обвешиваясь с ног до головы сверкающими, ничего не значащими, безделушками. Ладно бы, то были артефакты, обладающие Силой? Так ведь нет. Ничего подобного! Пойди, пойми, почему яркий зеленый камешек в сверкающей золотой оправе является драгоценностью, а почти точно такой же рядом - «стекляшка»?
Облачившись в бледно-голубой верховой костюм, с пышной юбкой и узким лифом, скрыв, как полагается, лицо под полумаской; серебристые волосы – под широкополой шляпой, Джайна сошла вниз по ступенькам во внутренний дворик.
В ожидании её появления жених прохаживался взад-вперед, похлопывая хлыстиком по начищенным до блеска высоким сапогам-ботфортам. Двое молодых людей, вооруженных до зубов, как две капли походившие на головорезов, составляли принцу компанию.
Приветствуя невесту, Рай едва коснулся губами тонких бледных пальчиков:
– Вы прекрасно выглядите, сударыня.
– Завидую вашему острому зрению, - саркастически отозвалась Джайна. – Я вот не способна ничего видеть сквозь полумаски и вуали.
– Зато и то, и другое - отличного качества, - не остался в долгу принц.
Грум помог девушке сесть в седло.
Оно оказалось невероятным - ноги, вместо того, чтобы располагаться так, как это полагалось по логике вещей, бессильно свисали вдоль левого лошадиного бока. Под правой ногой проходила дуга, зацепившись за которую удерживаться в седле кое-как ещё было возможно. Но при этом «удобным» занимаемое положение смог бы назвать разве только закоренелый маньяк, - вздумай лошадь понести, лететь вниз и «радоваться» - прямая неизбежность.
Убедившись, что «барышня» взяла поводья, грум подал ей хлыст.
Молодые
Название оказалось говорящим: «Большая Площадь» поражала воображение габаритами.
Рай проследовал в «ложу», - напоминающую расцвеченную фонариками и флажками балаганную палатку. Ветер развивал разноцветные клочки бумаги, заставляя их колыхаться.
Серебреная Тигрица заметила, как люди посыпают арену песком.
– Что они делают? – Поинтересовалась она.
– Посыпают арену песком, - пожал плечами Рай.
– Это я и сама вижу! Мне интересно - зачем?
– Чтобы кровь лучше впитывалась.
– Кровь? – Свела на переносице светлые брови девушка.
– Кровь! – С вызовом ответил жених. – Знаешь ли, во время драк, - вполне обычное явление.
– Драк?
– Так и будешь каждое слово за мной повторять? – Скривился Рай.
– Я просто не понимаю, кто и с кем собирается драться?
– Смотри. Сама все увидишь, - отмахнулся молодой человек.
На арену выехало шесть всадников, - как один в черно-золотых костюмах: трико в обтяжку, доходившие лишь до середины голени, открывало белоснежные гольфы и изящные, черно-золотистые, туфельки, больше бы подошедшие женской ножке. Жесткие, словно корсеты, жилеты, давали возможность увидеть белые рубашки, застегнутые на все пуговицы. Головы всадников венчали черные бархатные шапочки.
Копьеносцы выехали на середину арены. Лошади, подогнув передние ноги, поклонились яростно рукоплещущим зрителям.
Джайна вопросительно взглянула на Рая. В ответ тот улыбнулся краешками губ.
Шум и какофония усиливались.
Решетки, перекрывающие боковые проходы, со зловещим скрипом поднялись. На арену, блестя черной лоснящейся шкурой, вылетел бык. Круто развернувшись, он остановился, гневно раздувая ноздри. Несколько раз ударил копытом о землю, взвихряя сухую красную пыль. Затем медленно, грозно наклонил голову, увенчанную остроконечными рогами.
Всадники, горяча лошадей, проносились мило ревущего, крутящегося на месте зверя, по очереди вонзая тонкие острые копья в широкую холку. С каждым ударом по лоснящейся шкуре быстрее стекали ручейки крови. Когда зверь достаточно обессилел, черно-золотых всадников сменили пешие бойцы. Дразня несчастное животное, колыхая перед его разбитым, израненным носом яркой тряпкой, артисты все время уходили от изогнутых бычиных рогов.
Толпа отвечала слаженными восторженными выдохами. Жестокая забава длилось бесконечно.