Чарослов

Чарлтон Блейк

— Клянусь кровью Лоса! — выдохнул юноша. По всему двору в удивлении застыли владевшие нуминусом волшебники.

Отправка даже одного сообщения колаборис требовала огромных затрат магической энергии и создания немалых объемов сложнейшего текста, а потому к подобным средствам прибегали лишь в особых случаях. Например, когда находился щедрый заказчик — монарх или божок, — готовый платить золотом; своим богатством Орден был обязан заоблачным расценкам на рассылку заклинаний колаборис от лица (и, разумеется, за счет) заказчика. По сути, и академию-то

в Звездной крепости открыли лишь благодаря месту ее расположения и вздымающимся до небес башням — идеальное сочетание для трансляционной станции. И все же такое количество заклинаний колаборис за столь короткий отрезок времени Нико видел впервые. Похоже, случилось нечто важное.

Внезапно на академию обрушился целый шквал заклинаний нуминуса — сразу с нескольких сторон. Стоявшие поблизости волшебники в испуге закричали.

Магическая буря все бушевала и бушевала — Нико даже решил, что были использованы все до единого свитки и все до единого архимаги выбились из сил. А золотой шквал никак не стихал. Мгновения тянулись, словно часы. А затем, столь же резко, как начался, магический шторм прекратился. И только странная дымка заволокла небо.

Нико со всех ног помчался к Эразмусову шпилю. Он чувствовал, что-то и впрямь произошло — что-то очень, очень серьезное.

— Магистр! — позвал Нико, распахивая дверь кабинета. — Там такое творится! Сумасшедшая переписка колаборис. Наверное, штук тридцать… — Его голос стих.

В кабинете Шеннона стояли две незнакомки. Первая — высокая голубоглазая женщина со светлой кожей и темными кудрями. Ряды золотых и серебряных пуговиц вдоль рукавов черной мантии указывали на ранг архимага.

Второй была зеленоглазая смуглянка Дейдре, одетая в белые одежды друида с деревянными пуговицами на рукавах.

— Простите, магистр. Я подожду в коридоре… — Нико умолк, только сейчас заметив, что лицо Шеннона усеяно мелкими порезами.

— Все в порядке, мой мальчик, — спокойно произнес Шеннон. — Заходи. Мы тебя ждали. — В руках магистр держал свой журнал, водя пальцем по тисненой звездочке на обложке. — Не обращай внимания на эти царапины: я заработался допоздна и случайно отвлекся, колдуя над одним старинным гримуаром. Слегка поцарапало взрывом. — Он указал журналом на лицо.

— Да, магистр, — неуверенно ответил Нико. Каждый год поступало несколько сообщений о самоуничтожении древних томов, но чтобы подобное случилось с архимагом?.. Маловероятно.

Пустые глаза старика смотрели прямо на Нико.

— А как твои дела? Никаких ночных происшествий в Барабанной башне?

Нико нервно покосился на незнакомок.

— Мы устроили небольшую схватку на джежунусе. Прошу прощения, если мы кого-то побеспокоили.

Лицо Шеннона смягчилось.

— Это ерунда, не переживай. Позволь, я представлю тебе наших гостей. — Он указал на волшебницу. — Магистр Амади Океке, стражница из Астрофела.

Нико поклонился, и женщина кивнула.

— И Дейдре, член делегации Увядшего древа.

— Простите,

магистр, — перебила друидка. — Но я не представляю здесь Увядшее древо. Мы с моим защитником — независимые наблюдатели.

Нико с трудом заставил себя не пялиться. Дейдре и в темноте показалась ему привлекательной. Но сейчас, когда она стояла у окна, в отблесках солнечного света, ее глаза вдруг стали зеленее, кожа — смуглее, струящиеся черные волосы заблестели ярче. Теперь она выглядела сногсшибательно — и до боли знакомо.

Слепой взгляд Шеннона бродил по потолку.

— Ну что ж, Никодимус, в таком случае поприветствуй Дейдре, независимого эмиссара из Драла.

Нико заволновался. Шеннон упомянул, что они его ждали. Неужели ночной разговор с друидкой каким-то образом всколыхнул интерес к его какографии?

Он поклонился Дейдре.

— Почеши! — крикнула Азура, взлетая с кресла Шеннона. Нико вовремя поднял руку, подставляя ее летящему в его сторону попугаю.

— Расскажите мне еще раз о вашей птице, — сказала удивленная Дейдре. — Я-то думала, ваш фамильяр не может общаться ни с кем другим.

Шеннон повернулся к друидке. Ответил он не сразу.

— Азура иногда доставляет весточки Нико, однако ее диалект нуминуса понятен лишь мне. — Золотая фраза протянулась со лба Шеннона к фамильяру. Птица закивала и перепорхнула на плечо к хозяину. — То ли в результате многолетнего контакта с магией, то ли из-за языковых травм — но некоторые волшебники с годами полностью теряют обычное зрение. — Шеннон указал на свои бельма. — Вот и меня время не пощадило. Зато такие, как я, могут быстро обмениваться информацией с животными-фамильярами.

Волшебника и попугая соединили два потока нуминуса. Теперь Шеннон смотрел прямо на Дейдре.

— Этот протокол позволяет мне смотреть на мир глазами Азуры. Что я сейчас и делаю.

Дейдре разглядывала мужчину и птицу.

— Странные у вас, волшебников, приемы.

И снова Шеннон тянул с ответом.

— Я слышал, у друидов также существует необычная связь с животным миром. Будем надеяться, этот Совет не только позволит продлить договоры, но и поможет нам лучше узнать друг друга.

Нико впервые слышал, чтобы старик так осторожничал и так тщательно подбирал слова.

Азура, видимо, решила, что Шеннон увидел достаточно, оборвала поток нуминуса и принялась теребить в клюве серебристую прядь волос хозяина.

— Полагаю, пора посвятить мальчика в курс дела, — заговорила магистр Океке.

Губы Шеннона сжались, а затем магистр жестом указал на три кресла.

— Присядем. Никодимус, мы не планировали эту встречу, все получилось само собой. Сегодня утром мы с Дейдре столкнулись в коридоре, и она завела разговор о тебе. А магистр Океке возникла на пороге моего кабинета несколько минут назад, весьма неожиданно…

— Мне бы хотелось услышать мнение мальчика о пророчестве Эразмуса, — сообщила стражница, переводя невозмутимый взгляд с Шеннона на Дейдре.