Чарослов
Шрифт:
— Да, — произнесла девушка, и лицо ее погасло. — «Плетение» и «согнутая ветвь». Иначе и быть не могло…
— Даже доверься я вам, я не смог бы покинуть Звездную академию. Чарословам, владеющим нуминусом и магнусом, не позволено оставлять Орден. Если я сбегу из Звездной крепости, за мной пошлют часовых, и те наложат цензурное заклинание, которое навеки вытравит у меня магические способности.
Друидка постучала указательным пальцем по сжатым губам.
— Похоже, твой тюремщик все просчитал. Ты в ловушке. Раз враг столь умен, наверняка среди местных волшебников
— Заговорщики? — рассмеялся Нико. — Послушайте, Создателю ведомо, как сильно я хочу, чтобы ваши слова оказались правдой, но пока им трудно найти подтверждение. — Он встал и подошел к окну.
— Никодимус, доверься мне! Это единственный способ избежать насилия, — с неожиданной горячностью проговорила Дейдре. — Тот, кто тебя проклял, обнаружит мое присутствие, а следом — и присутствие богини. В Звездной крепости прольется кровь.
Несмотря на бьющий в окна солнечный свет, Нико задрожал. Дейдре, судя по выражению ее лица, искренне верила в сказанное. Юношу смущало другое: отчаянная решимость в ее голосе и возбужденный, маниакальный взгляд.
Нико доводилось видеть подобную страсть и раньше: она пробуждалась — и неизбежно увядала — в каждом юном какографе, проходившем через Барабанную башню. Подобно увечному ребенку, Дейдре слепо верила в чудо, изо всех сил цепляясь за последнюю надежду.
— Мои извинения, госпожа, — произнес он, глядя ей в глаза. — Но я не могу вот так просто взять и довериться вам. Сперва я должен поговорить с магистром Шенноном.
И вновь блеск одержимости во взгляде друидки угас, осталась лишь кривая усмешка.
— А я-то боялась, что ты не подвержен чужому влиянию — ведь шрам открыто указывает на твое упрямство. Какой грубый просчет! Увы, все оказалось гораздо серьезнее…
Нико повернулся к окну.
— В каком смысле?
— Ты напуган. Неуверен в себе, инфантилен, зависишь от учителя.
Нико закрыл глаза; ее слова били больно, словно под дых. Но он сохранял спокойствие. Годы унижений не прошли даром, научив его невозмутимо выслушивать горькую и подчас слишком резкую правду.
— Дейдре, я не стану угадывать, сколько вам лет. — Он вздернул голову, подставляя лицо теплым солнечным лучам. — Внешность обманчива: вы наверняка на десятилетия старше меня. Да, по сравнению с вами я мальчишка. И не сразу распознал, какую игру вы затеяли. Зато теперь ясно вижу в вас игрока, который желает сделать из меня пешку в своей игре.
В голосе Дейдре послышался упрек:
— Я подвергла себя серьезной опасности, рассказав тебе о проклятии.
Нико сделал глубокий вдох. Она по-прежнему давила ему на больные места. Стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях, он вернулся к креслу.
— Дейдре, я какограф, дефективный дурачок, который во всем полагается на своего учителя. Я не строю планов и схем. Но за двадцать пять лет в роли умственно отсталого я научился отличать маску лжи от правды и хитрость — от искренности.
Друидка окинула его пристальным взглядом:
— А также поднаторел в красноречии…
— Грубая лесть. — Он закрыл глаза и сжал лоб дрожащими пальцами. — Я знаю,
Она покачала головой.
— Тогда послушай меня, пешка Никодимус. Настанет день, когда ты больше не сможешь прикрываться своим недугом. И тогда ты встанешь перед выбором: натянуть маску и сыграть в мою игру или умереть.
Он промолчал.
— Прежде чем вовлекать Шеннона, — спокойно произнесла друидка, — подумай: а что, если он, пускай неосознанно, служит нашему врагу? — Нико хотел было возразить, но она жестом остановила его. — Я этого не утверждаю. Однако людям свойственно выбалтывать секреты. Пойдут слухи. Сейчас твой тюремщик не подозревает, что ты знаешь о его существовании. Однако рано или поздно он встревожится и примет меры. Возможно, едва ты поделишься с Шенноном, начнется кровавая бойня и мы с Кайраном просто не успеем тебя защитить.
Нико нахмурился.
— Будь Шеннон демонопоклонником, он бы ни за что не оставил меня с вами наедине.
Дейдре склонила голову набок.
— Ты к нему привязался.
Нико заморгал.
Ее невыносимая улыбочка вернулась.
— Пешка Никодимус, будь осторожен с Шенноном. Он всего лишь человек. А людям свойственно ошибаться. Допустим, как тюремщик Шеннон не идеален: он вполне мог совершить промах, оставив тебя здесь, со мной. — Она замолчала. — Ты не задумывался, откуда на его лице столько порезов?
Нико открыл было рот, чтобы защитить старика, но не успел. Едва нужные слова пришли ему на ум, как за дверью раздались приглушенные голоса.
— Возвращаются! — Дейдре наклонилась вперед и взяла его за руку. — Никодимус, если ты в состоянии хоть что-то запомнить, запомни: волшебники способны на большее, чем кажется. И Шеннон в том числе. Мы должны доставить тебя в ковчег нашей богини в Сером перевале; там ты будешь в безопасности. А пока вот, возьми.
Из складок плаща она извлекла полированный деревянный шарик, вокруг которого был обвит странный корешок, и положила его на ладонь Нико.
— Это поисковое семечко, — шепнула Дейдре. — Если я тебе понадоблюсь, разорви корешок, и я приду. У меня есть похожий артефакт, который укажет на тебя, пока ты держишь в руках семечко.
Она сжала ладони Нико в своих и преклонила колени.
— Во имя любви Бриджет, — произнесла она, не спуская с него зеленых глаз, — клянусь посвятить свою жизнь защите Никодимуса Марки, нашего возлюбленного Перегрина — отныне и во веки веков.
Глава двенадцатая
Нико не отрывал взгляд от деревянного шарика. Поисковое семечко не походило ни на одно из известных ему семян. Теплое покалывание распространилось от кончиков пальцев по всей руке.
— Быстро действует, — прошептал он.
Дейдре отпустила его руку.
— Береги его. Многие волшебники готовы душу заложить, лишь бы заполучить это заклинание.
Нико встретился с ней взглядом.
— А если я отдам его кому-нибудь из волшебников, чтобы тот мог изучить ваш язык, и друиды прознают, от кого я получил артефакт…