Чарослов
Шрифт:
— Да ну? Тогда где хотя бы малейший признак, хотя бы намек, что мы имеем дело с потенциальным великим колдуном и принцем магического порядка? — фыркнула она. — Его какография, которая заразила всю академию поломанными чарами? Или шрам, символизирующий разгул хаоса? А может, смерть и разрушения, которые следуют за ним по пятам, словно морской шторм за буревестником?
— Открой глаза, Амади! Созданный при помощи древнейшей магии конструкт убивал моих учеников одного за другим, лишь бы до него добраться. Кто, кроме демона, мог принести
Амади поджала губы.
— Амади, меня подставили. Демонический конструкт постарался на славу, преподнес вам подозреваемого на блюдечке с голубой каемочкой. Надо отдать ему должное: он не только сумел направить расследование в ложном направлении, но и втемяшил вам в головы идею с антипророчеством. Пойми: антипророчество на руку демонам, а ты идешь у них на поводу, вместо того чтобы переживать из-за пророчества истинного.
Амади собралась ответить, но тут в дверь камеры постучали.
— Войдите, — крикнула она. Дверь распахнулась, и на пороге возник один из стражников, невысокий мужчина с кучерявой рыжей бородой.
— Что на этот раз?
— Послание от вашего секретаря, — ответил стражник, не отрывая взгляда от чар, зеленеющих в его ладонях.
— Госпожа, — прочел он, — друиды Дейдре и Кайран исчезли. Друиды из делегации Увядшего древа утверждают, что понятия не имеют, куда делись эти двое. — Стражник поднял глаза. — Подписано магистром Кейлом.
— Кровь Лоса! — не выдержала Амади. — За что мне все это?..
Глава тридцать четвертая
Спускаясь вслед за древним призраком в разрушенную хтоническую деревню, Нико прокручивал в памяти все, что знал о духописи.
Насколько он помнил, могущественные чарословы прибегали к этому средству на краю могилы, когда чувствовали приближение смерти. В духописи (или призрачной магии) использовалась усовершенствованная версия того, что Шеннон называл «проецированием»: у себя в голове маг создавал сложную матрицу на нуминусе; со временем матрица превращалась в магическую копию разума мага, нечто вроде слепка с живого сознания. Позже магический разум обрастал текстовой плотью — и все это происходило внутри физического тела духодея. Автор и текст постепенно становились единым целым.
Волшебники творили призрачные чары на нуминусе, и те немногие призрачные маги, которых Нико довелось встретить, с головы до пят сверкали золотом. После смерти духодеев их призраки (или духи) продолжали жить в местах упокоения, которые сохраняли магический текст. Так, духи Звездной крепости обитали в особом некрополисе под цитаделью.
А еще Нико знал, что существует несколько разновидностей «ломаных» призраков. Умертвия, к примеру, нападали на другие тексты и даже на чарословов, которым не повезло забрести на территорию некрополиса. А вурдалаки отказывались покидать мертвое тело хозяина, частенько бродя в виде полуоживших трупов.
К счастью, у призрака, что плыл сейчас перед
Вслед за призраком Нико спускался по крутой осыпающейся лестнице к руинам хтонической деревушки. Порывистый ветер задувал все сильнее, бушуя высоко в кронах деревьев.
— Магистр, — обратился юноша к призраку, — как мне следует вас называть?
Хтонический дух замедлил шаг и с улыбкой передал Нико три фиолетовые фразы. Чарослов прочел: «Зови меня Талки. На нашем языке «талки» — форма мужского рода слова «переводчик». При жизни я был послом и общался с твоими предками».
Оторвавшись от послания, Нико поймал на себе пристальный взгляд широко распахнутых янтарных глаз. Талки сотворил еще две фразы и протянул их чарослову: «Полагаю, твой род ведет начало от правителей Новосолнечной империи. На тебе черные одежды, как у них».
Прочитав последнюю фразу, Нико только крепче прижал к груди Каталог. Из учебников он помнил, что Новосолнечная империя при поддержке тогда еще юного Ордена Нуминуса вырезала хтоников, всех до единого.
— Я родом из Остроземья, — осторожно вставил он.
Талки кивнул и написал ответ: «Да, я понимаю, что Новосолнечная империя пала много веков назад. Я слышал, она создавалась по образу и подобию Солнечной империи с древнего континента, но хотел бы знать больше. А пока следуй за мной».
Взмахнув собранными в конский хвост шелковистыми волосами, призрак отвернулся от Нико и поскакал дальше на своих трех конечностях. Чарослов зашагал следом, углубляясь в заросшие диким виноградом руины. По пути дух набросал очередной отрывок и перебросил текст через плечо. Нико кинулся его ловить, едва не поскользнулся, но все-таки поймал:
«Тебе стоит знать, что наши магические языки не слишком совместимы с человеческой кожей. Когда конструкты покинут твое тело, на память останутся болезненные отметины. Впрочем, не навсегда. Вот почему Химера, наша богиня, дала моему народу столь нежную и бледную кожу. Любой живой хтоник мог безболезненно записывать и стирать чары, используя собственное тело как вечный холст. Увы, это ослабило наши кожные покровы и стало одной из причин, по которой ваши предки так легко стерли древнейшую цивилизацию хтоников с лица земли».
Нико замедлил шаг, обдумывая прочитанное. Призрак остановился и, прежде чем выпустить очередной отрывок, окинул юношу внимательным взглядом.
«Не тревожься, я не держу зла. Ты ведь, как и я, ученый? Проводишь исследование?»
Дочитав, Нико поднял глаза.
— Исследование?..
Талки поспешил выложить очередной отрывок:
«Ты ведь евграфер? Исследуешь евграфичные языки, разве нет? Оба наших языка — и рикслан, и питан — евграфичны. Или есть другая причина, почему ты захватил с собой Живую книгу?»