Чарослов
Шрифт:
Чарослов вскрикнул и отдернул руку. Но огненный тролль продолжал тихонько нашептывать, указывая на предплечье Нико. Юноша взглянул на свою ладонь и ахнул: фраза татуировкой прорисовалась на коже.
Нико знал, что каждому магическому языку соответствует определенный материал, на котором тот может быть записан. Так, для заклинаний на общем языке и языках волшебников подходила лишь бумага или пергамент. Друиды использовали дерево. Вещие кузнецы гравировали свои чары на металле. Создатели же фиолетового языка Каталога, кем бы они ни были, очевидно, татуировали
Гаркекс медленно распадался на строки, переписывая себя на предплечье Нико — ощущение не из приятных, но хоть не больно. Одна за другой фразы скользили по руке и исчезали.
Когда все закончилось, Нико восхищенно осмотрел предплечье: под кожей переливались кольца стройных рун. Вслед за троллем и безглазый дракон Тамелкан переписал себя на другую руку Нико.
А затем монстрики набросились всем скопом, словно спеша вытатуировать себя на коже чарослова. Внезапно Нико стало страшно.
— Стойте! Не все сразу… Я… — Он не договорил. Все было кончено. Последний из ночных кошмаров исчез.
Он оглядел свои руки. Задрал подол мантии и проверил голени. И даже отогнул воротник и заглянул за пазуху, рассматривал грудь. Все тело покрывал ровный фиолетовый текст.
— Я представлял вас в детских мечтах, — произнес он, изучая руны на ладонях. — Как же мне удалось вас записать? Я выучил фиолетовый язык Каталога несколько часов тому назад, но Гаркекса я придумал, еще когда у меня ломался голос, а Фаэля с Тамелканом — когда воевал с прыщами.
Он покачал головой. Может, он и впрямь спятил.
— Как мне удалось вас записать?
Он поднял глаза, привлеченный странным мерцанием. Прямо перед ним в воздухе повисли фиолетовые чары.
— Чьи это чары? — позвал Нико, оглядываясь в поисках автора заклинания. — Кто здесь?
Руины безмолвствовали, тишину нарушал лишь шум гуляющего в деревьях ветра.
Заклинание подплыло к Нико. Юноша вскинул руки и попятился. Чары замерли и распались на две части. Нико с любопытством рассматривал первое субзаклинание. Это был учебный текст, где описывалось, как фиолетовый язык кодируется в письменный. Знакомый с аналогичными протоколами, которые волшебники использовали, чтобы вести безмолвные беседы на нуминусе, Нико быстро разобрался с тем, как действовало заклинание.
Вторая часть фиолетовых чар выглядела как закодированное предложение. Нико применил протокол перевода и прочел: «Их написала Звездная крепость». Юноша некоторое время ломал голову над переведенной строкой, пока не вспомнил, что сам только что задал свежеприобретенным татуировкам вопрос: «Как мне удалось вас записать?».
Он снова вздрогнул от страха.
— Чьи это чары? — повторил Нико и испуганно заозирался по сторонам, надеясь заметить таинственного колдуна. — Кто здесь?
И вновь в ответ тишина. Зато, пока он вертел головой, прямо у него под носом всплыло еще одно фиолетовое заклинание. Осторожно поймав чары, он перевел:
«Интересующий тебя язык индиго называется рикслан. Это наш язык для управления
— Кто ты? — Широко распахнутые глаза Нико обшарили все вокруг, но не увидели ничего, кроме руин и дикого винограда. — Где ты?
И вновь перед Нико возник отрывок на рикслане, который он тут же схватил и перевел:
«Вижу, плоды твоих оживших подростковых фантазий тебя простили. Они могли запросто поселиться внутри этой могущественной книги, но предпочли твою кожу — она придаст им больше силы. Это я убедил их привести тебя сюда».
Нико затряс головой.
— Что тебе нужно? Покажись!
На этот раз текстовый ответ образовался в воздухе прямо у него на глазах. Казалось, руны сотканы из сгустков лунного света. Надпись гласила:
«Мне нужна небольшая услуга. В обмен я отвечу на многие вопросы. Тебе ничто не грозит; мы слишком слабы. Мы не в состоянии влиять на физический мир и лишь слегка влияем на мир магический».
Нико с трудом сглотнул, переваривая услышанное.
— Вы мертвые?
Вместо ответа в зарослях дикого винограда появилось слабое фиолетовое мерцание. Затем, одна за другой, в воздухе замелькали искорки цвета индиго, медленно образуя контур ног и туловища.
По мере того как конструкт приближался к Нико, он обретал плоть и цвет, переливаясь оттенками белого, индиго и серого. Однако чары так до конца и не сгустились. Сквозь полупрозрачную фигуру просвечивали силуэты разрушенных зданий.
На первый взгляд его можно было принять за человеческого ребенка лет восьми-десяти. Длинные и тонкие ноги с шишковатыми коленками и широкими ступнями. Хрупкое тельце укрыто белой туникой. И короткий рукав — один, для правой руки. Левая рука у конструкта, похоже, отсутствовала. Зато правая оказалась длинной и грациозной, с крупным локтевым суставом и узким предплечьем. Единственная ладонь была широкой, с удлиненными тонкими пальцами.
По увитым диким виноградом ступенькам конструкт поднимался к Нико, время от времени используя руку в качестве дополнительной ноги. Нико отступил назад, когда призрак достиг выступа. Кожа существа имела светло-серый оттенок, а длинные волосы были белыми как снег.
На лице сверкали огромные, с мужской кулак, глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками. Похожий на клюв нос нависал над мягким подбородком. Конструкт улыбнулся, обнажив ровные зубы, а затем наколдовал ответ на рикслане: «Ты прав, мы мертвы. Добро пожаловать на место нашего последнего упокоения». И согнулся в поклоне.