Чарующие сны
Шрифт:
Кивинов перекрестился и, посмотрев на Мишу, рассмеялся:
– Ну, Волков дает, халявщик старый!
Миша тоже улыбнулся, но потом снова нахмурился и произнес:
– Короче, с Альбертом облом. Не тот это.
– Я уже понял.
– С тебя пузырь. Я там чуть не подрался.
– Мишель, ну я же предупреждал – поосторожнее, намеками, жестами.
– Что ты меня учишь? Не дурнее, наверное. Я уж ему и так, и сяк. А он как деревянный – сидит и репу чешет. Жена тут же плечами пожимает. Наконец достало меня все это, я его в лоб и спрашиваю – ну что ты баки мне забиваешь, Аль-бертик,
– Ладно, – ухмыльнулся Кивинов. – На завтра только ничего не планируй, в один адресок надо будет смотаться. С утра, скорей всего. Похоже, дельце принимает серьезный оборот.
– У тебя все время серьезные обороты. Вон, с Дукалисом езжай или с Каразией.
– Не ной. Мне тебя сам Соловец отдал. Готовься. Гирю потягай, что она у тебя без дела ржавеет?
Соловец выдохнул очередную порцию беломорного дыма, ослабил галстук и зло посмотрел на собеседника.
– Это что такое? Это вы называете работой? – тыкал пальцем в дело сидящий напротив него молодой человек в строгом костюме. Во второй его руке был зажат позолоченный «паркер», ладно гармонирующий с модной оправой очков на носу.
– Вы знаете, что все действия по делу должны документироваться? На любой шаг должна писаться справка!
– Знаю.
– Плохо вы знаете. Так, кто это дело заводил? Петров? Где он?
– Не знаю. Уехал по делам.
– А что вы вообще знаете? Почему не все страницы пронумерованы? Я в других районах был, там тоже не идеал, но у вас – ни в какие ворота…
Проверяющий перелистнул еще пару страниц.
– Послушайте. Вы приказ 001 хорошо изучали? Или даже в руки его не брали?
– Не брал. – Соловец не хотел ввязываться в бесполезную полемику и сдерживал себя, яростно покусывая гильзу папиросы. К постоянным проверкам он уже привык и относился к ним философски, как к чему-то неизбежному.
– Очень плохо. Если бы вы его изучили, то и «глухарей» бы меньше было. – Демагогические фразы ревизора, похоже, были заучены наизусть, как и номера приказов. Соловец не выдержал.
– Давайте так сделаем, – зло произнес он, – вон у нас в камере сидит мужичок. Он по пьяни своего собутыльника ножом ткнул. Естественно, не колется, так как свидетелей нет. Преступление тяжкое. Так вот, сначала вы его расколоть попробуйте, зная все приказы, а потом я, не зная приказов. И поглядим, у кого лучше получится!
Проверяющий на мгновение смутился, но, быстро оправившись, вновь завел старую песню:
– Не надо, не надо уходить в сторону. Заводить рака за камень. У вас своя работа, у меня – своя. И вот за эти дела безобразные вам придется отчитываться.
– Ага, как в кино. Он не должен уметь сам, он должен уметь учить других. Так что ли?
– Хватит, хватит. А это чье дело? Волкова? И вы тоже не знаете, где он?
– – На краже.
– Ну, ладно. Но почему план мероприятий не утвержден руководством? Руководство вообще контролирует работу по делу?
Соловец молчал.
– Значит так, я вынужден буду написать рапорт и представление по итогам проверки. Это не работа – это издевательство над работой. Какие меры будут приняты по моему рапорту, я пока сказать
Соловец с силой вдавил папиросу в пепельницу.
– Ах вот зачем ты тут копаешься?! Кадры тебе не нравятся?! Устарели, говоришь?! Поменять возникла необходимость? Где ж такие умные? Велели накопать – будет сделано? Что ж ты в эти дела пальцем тычешь, человек с новым мышлением?! Это же анахронизм! Весь мир над нами смеется, а у нас вместо компьютеров вот эти гроссбухи до сих пор. Конечно, удобно, кто-то мешает – можно убрать. Так ты бы тут эту комедию не ломал, а сразу бы свое представление строчил.
Соловец уже орал в полный голос.
– А насчет кадров я тебе вот что скажу – ментура не развалилась только потому, что в ней есть еще Петровы и Волковы, фанатики, которые еще верят, что работают не на вот эту писанину липовую, а на людей! А вы их веру на корню рубите! Давайте, куйте новые кадры. Пишите рапорта, представления, копайте!
Ревизор начал поспешно собирать свои бумажки в «дипломат». Бог его знает, что можно ожидать от этого распсихо-вавшегося зама. Лучше свалить, а крикун этот никуда не денется, поставим на место.
– Нет, ты мне скажи, кого там скинуть решили? Кому портфельчик понадобился? Какому дяде? Пламенный привет ему! Только оперов не трогайте, обожгетесь! Им от бандитов достается, а потому они злые! Не остановите, если что!
– Пугаете?
– Катись отсюда, можешь писать хозяину своему – так и так, говна накопал, разбирайтесь!
Соловец привстал из-за стола. Проверяющий быстренько взял с дивана плащ и кепку, поправил очки и шмыгнул за дверь.
Соловец опустился обратно в кресло.
«Вывел-таки, гаденыш! Знакомая песня про смену кадров».
Он подошел к шкафу, достал таблетку валидола и кинул в рот.
Козлы! Недавно паренька подстрелили на Стачек, постового, когда за бандюгой гнался. Мог ведь стрелять, а не стрелял, потому что люди кругом были. В итоге получил две пули в живот. Операция потребовалась срочная, а в больнице заявили: у нас хозрасчет, платите деньги, а не можете, везите его в свою ментовскую больницу. А в ментовской спецов нет, чтобы эту операцию сделать. В министерстве же внутренних дел отвечают, пардон, на такие вещи финансов не предусмотрено. Кончилось как всегда. Сотрудники РУВД на операцию скидывались из своего кармана, кто сколько сможет. Да в Америке он бы уже национальным героем стал, а у нас лежит в реанимации, загибается, а у министерства, видишь ли, денег нет. Зато вот на клерков этих хватает, тьфу ты, черт! И еще хотят, чтобы в милицию народ шел».
Соловец откинулся на стуле и закрыл глаза. Он не боялся последствий – могло влететь руководству, он же никого подставлять не хотел. Но выговориться было надо. Опасно все держать в себе.
– Ах, это вы, молодой человек! Я надеюсь, вы не будете снова разбрасывать мой мусор?
– Не буду, Серафима Григорьевна. Проходите, мужики. Витя, вон в ту комнату. Как самочувствие, Серафима Григорьевна?
– Замечательно, Андрей Васильевич. Скоро на улицу выйду. Ведь весна уже. Проходите, проходите.