Чарующие сны
Шрифт:
– Где будет Серега? – спросил Миша.
– У памятника.
– А что, там памятник есть?
– Да, Мишель, Пушкину. Кстати, этот памятник имеет интересную историю. Я слышал на экскурсии в детстве. Он был поставлен еще до войны в честь какого-то Пушкинского юбилея. Во время блокады все памятники в городе снимались с постаментов и прятались, а про этот впопыхах забыли. Так вот, за всю блокаду на эту улицу не упала ни одна бомба, и не попал ни один снаряд. Жители говорили, что Пушкин оберегает их. Души великих людей
– Да, интересно, хотя я не верю в теорию душ.
– Я вообще-то тоже, но любопытное совпадение.
– Вы мне на всякий случай скажите, кого задерживать? – задал вполне уместный в данной ситуации вопрос Дукалис.
– Всех подряд, потом разберемся.
– А за что?
– Сволочи, – коротко ответил Кивинов, – по жизни.
Машина выехала на Литовский проспект. Еще через двадцать минут она остановилась возле 5-го отделения милиции. Дальше решили идти пешком, благо было недалеко.
Серега сидел в сквере, с надетыми на уши ярко-рыжими наушниками плейера. БМВ припарковалась у самого подъезда, втиснувшись в ряд других машин.
При виде своих постовой снял наушники и встал со скамейки.
– Дома?
– Там.
– Звонили?
– Да. «Пиццу-Риф» вызвали, кушать захотелось.
– Когда?
– Минут пятнадцать назад.
– Нормалек. – Кивинов взглянул на часы. – Сейчас мы их попотчуем. Главное
– не пересолить, верно, Толян?
Дукалис усмехнулся и поправил свою сумочку.
– Пошли, – скомандовал Кивинов. – Серега, давай на черный ход. Дом старый, наверняка есть еще один выход.
Зайдя в подъезд, Кивинов откинул щиток распределителя, аккуратно снял с телефонного кабеля предмет размером со спичечный коробок и снова замкнул провода.
– Что это? – заинтересовался участковый.
– Достижение бандитской техники на службе у доблестной милиции. Вторую часть устройства ты видел у Сереги на ушах. У рэкетиров отобрали. Удобная вещица – провода разомкнул, штучку эту прицепил и сиди, телефонный треп слушай. Правда, кое-кто из наших шибко ревнивых сослуживцев приноровился у меня эту штучку напрокат брать – жен слушать. Это, я считаю, безобразие. Это низко и недостойно облика честного мента.
Бригада честных ментов поднялась на третий этаж пешком, решив, что такую ораву старенький лифт не вытянет. Наконец все четверо остановились у массивных дверей.
– Ха, – усмехнулся Кивинов, показывая на маленькую табличку с гравировкой, – пижон. Даже не снял. Миша, потом перепиши на всякий случай данные. Ну что? Ни пуха.
Дукалис нажал звонок. Глазка в дверях не было, поэтому по углам площадки можно было не прятаться. Но от дверей все отошли, скорей по привычке – техника безопасности, как на заводе.
– Кто? – раздался мужской голос.
– «Пицца-Риф», – щелкнув пальцами, весело прокричал Кивинов самым идиотским
Замок лязгнул, и дверь отворилась.
На фоне темного проема коридора старого дома проявилась фигура молодого парня в ярко-белой рубашке с узким галстуком на изящной заколке. Более внимательно Кивинов разглядывать товарища не собирался. Он поднял пистолет, наставил ствол в голову парня и приложил палец к губам:
– Тихо, парниша, не исключено, что это налет, а пицца, извини, подгорела.
Дукалис был менее вежлив. Он растопырил пальцы, обхватил ими, словно гандбольный мячик, голову парня и шар-нул красавчика о стену. Переступив через беднягу Альберта, медленно сползавшего по стене, он прошел в коридор и нырнул в одну из комнат. Участковый остался обрабатывать бездыханное тело торговца недвижимостью, шепотом цитируя ему гражданские права.
Кивинов с Петровым осторожно двинулись во вторую комнату, откуда лилась блатная музыка. Кивинов зашел первым. Парень сидел спиной к двери и балдел. Громкий, зычный голос Шуфутинского заслонил ему весь мир. Не опуская пистолета, Кивинов поинтересовался:
– Товарищ! «Скорую» вызывали?
Тот резко обернулся и обалдело уставился на оперов. В комнату, создавая лишний ажиотаж, ввалился Дукалис. Кивинов не сразу разглядел лицо парня: в комнате царила полутьма – но зато когда увидел, кто перед ним, то сразу узнал и даже икнул от неожиданности. Паренек, вероятно, тоже узнал Кивинова, причем на несколько мгновений раньше.
Их ему вполне хватило, чтобы сориентироваться в неожиданной для него ситуации.
Рука рванула из-за пояса пистолет, и ствол взлетел в направлении стоявшего ближе всех Петрова.
«Опять я», – только и успел подумать Миша, от растерянности закрыв глаза и сжав зубы – правила техники безопасности начисто вылетели из его головы.
Однако выстрела не последовало. Пистолет выдал лишь слабый щелчок. Осечка. Парень передернул затвор, но повторить прицельную стрельбу просто не успел, снесенный с места ударом Дукалиса.
– Пришить бы тебя, сука, – прошипел Толян, доставая браслеты.
Кивинов поднял выпавший пистолет, разрядил и положил на стол.
– Мишель, не стой, как памятник, сходи за понятыми. Только, ради Бога, не ныряй больше никуда.
Петров, покачиваясь, как пьяный, вышел из комнаты.
Дукалис подтолкнул парня ногой:
– Вставай, хорош прикидываться.
Задержанный поднялся и сел в кресло. Кивинов пододвинул стул и тоже сел.
– Привет, Вадик. Так отчего умерла твоя дальняя родственница? Мне кажется, от стыда за своего племянничка.
– Пошел ты…
– Во, а это чья курточка на диване? Что тут у нас? Ба, да это же команда Уэйна Грецки, «Лос-Анджелес Кингс». Да, разговор, похоже, будет длинным. И, конечно, не здесь.