Час Ноль

Кристи Агата

— Он привез рекомендательное письмо от Руфуса Лорда. Чрезвычайно почтенный джентльмен. Он остановился в «Бэлморал Корте». У него больное сердце, и на вид он очень слаб, но голова у него совершенно светлая. Кроме того, среди его знакомых есть множество интересных людей. Он был адвокатом или барристером — уже не помню точно кем.

— Все здесь такие ужасно старые, — пожаловалась Кэй.

Она стояла прямо под торшером. Томас взглянул в том направлении и с тем же неторопливым, заинтересованным вниманием, которое уделял всему, что попадало в поле его

зрения, принялся рассматривать ее.

Он неожиданно был поражен ее пронзительной, чувственной красотой. Красотой живых красок, брызжущего через край торжествующего жизнелюбия. Он перевел взгляд с нее на Одри — бледную, похожую на ночную бабочку в своем серебристо-сером платье.

Томас улыбнулся про себя и пробормотал:

— Белоснежка и Алая Роза.

— Что? — У его локтя появилась Мэри Олдин. Он повторил свои слова.

— Как в старой сказке, помните?

Мэри кивнула:

— Очень удачно вы это подметили…

V

Мистер Тривз с удовлетворением потягивал портвейн из своего бокала. Превосходное винцо. И обед приготовлен и подан безукоризненно. Совершенно очевидно, что у леди Трессилиан никаких трений со слугами не возникает.

Да и дом содержится превосходно, несмотря на то, что хозяйка прикована к постели.

Разве что вот дамы остались за столом, когда подали портвейн. Он предпочитал старомодные порядки. Но эта молодежь все делает по-своему.

Его глаза задумчиво рассматривали яркую, необыкновенно красивую женщину, которая была супругой Невила Стрэнджа.

Сегодняшний вечер был вечером Кэй. Ее жизнерадостная красота светилась и сияла, затмевая мягкое пламя свечей, которыми освещалась комната. Рядом, склонив к ней гладкую темноволосую голову, расположился Тэд Латимер. Он подыгрывал ей. Кэй чувствовала себя победительницей и смотрела вокруг с торжеством во взоре.

Один только вид этого сияющего жизнелюбия согревал старые кости мистера Тривза.

Молодость — решительно ничто на свете не сравнится с молодостью! Не удивительно, что ее муж потерял голову и оставил ради нее свою первую жену. Одри сидела рядом со стариком. Очаровательное создание и настоящая леди, но опыт говорил мистеру Тривзу, что именно таких женщин мужья неизменно бросают. Он искоса взглянул на нее. Голова опущена, взгляд застыл на тарелке. Что-то в полной неподвижности ее позы поразило мистера Тривза. Он взглянул на нее более пристально. Интересно, о чем она думает. Просто очаровательно, как у нее пробиваются волоски из маленького, похожего на раковину ушка.

Чуть заметно шевельнувшись, мистер Тривз вернулся от своих мыслей к действительности: все вставали из-за стола. Он тоже поспешил подняться.

В гостиной Кэй Стрэндж направилась прямо к граммофону и поставила пластинку с танцевальной музыкой.

Мэри Олдин извиняющимся тоном обратилась к мистеру Тривзу:

— Я уверена, что вы не выносите джаза.

— Что вы, совсем нет, — из вежливости неискренно ответил ей мистер Тривз.

— Может быть, позже

мы сыграем партию в бридж? — предложила Мэри. — Сейчас начинать роббер нет смысла, мне известно, что леди Трессилиан сгорает от нетерпения поболтать с вами.

— О, я предвкушаю большое удовольствие от этой беседы. Леди Трессилиан никогда не спускается вниз обедать вместе со всеми?

— Нет. Когда-то спускалась в инвалидном кресле. Для этого у нас здесь и был устроен лифт. Но в последнее время она предпочитает не покидать своей комнаты. Там она может поговорить с кем пожелает, вызывая собеседника своего рода Королевским Приказом.

— Очень удачное сравнение, мисс Олдин. Я всегда подмечал нечто величественное в манерах леди Трессилиан.

Через середину комнаты медленной танцующей походкой двигалась Кэй.

— Убери-ка столик, Невил, он будет мешать, — не повернув головы, обронила она.

Невил послушно отодвинул столик. Затем он шагнул к ней, но она нарочито повернулась к Тэду Латимеру.

Ее голос звучал глубоко и властно, глаза сияли, чувственный рот приоткрывался в улыбке.

— Пойдем, Тэд, потанцуем.

Рука Тэда мгновенно скользнула вокруг ее талии. Они закружились в танце, раскачиваясь, склоняясь, их шаг совпадал идеально. Это было восхитительное зрелище.

Мистер Тривз пробормотал:

— М-да, вполне профессионально.

Мэри Олдин слегка поморщилась при этом слове, но мистер Тривз, конечно, просто выразил свое восхищение.

Она пристально взглянула в его умное лицо щелкунчика. Выражение этого лица показалось ей несколько рассеянным, словно адвокат следил за ходом каких-то своих мыслей.

Невил мгновение раздумывал в нерешительности, потом направился к окну, где стояла Одри.

— Ты танцуешь, Одри?

Его голос прозвучал почти холодно. Можно было подумать, что приглашение сделано из простой вежливости. Одри Стрэндж колебалась минуту, потом кивнула и шагнула навстречу.

Мэри Олдин, поддерживая светскую беседу, произнесла несколько ничего не значащих фраз о погоде, но мистер Тривз, обычно столь вежливый и внимательный к своей собеседнице, на этот раз молчал с отрешенным видом. До сих пор ничто не указывало на слабость его слуха, и Мэри приписала это проявление невнимания к ней его увлеченности собственными мыслями. Взгляд мистера Тривза был обращен в сторону танцующих, но Мэри не могла сказать с определенностью, кто так заинтересовал его: они или Томас Ройд, одиноко стоявший в противоположном конце комнаты:

— Извините меня, моя дорогая, вы что-то сказали? — проговорил он наконец, несколько смешавшись.

— Нет, ничего особенного. Просто сентябрь в этом году выдался удивительно ясный.

— Да, действительно. Здесь теперь все очень ждут дождя, как мне сказали в отеле.

— Я надеюсь, вам там вполне удобно?

— О да. Хотя, должен признаться, по приезде мне было неприятно узнать, что…

Мистер Тривз не договорил.

Одри отстранилась от Невила. Смущенно улыбаясь, она сказала извиняющимся тоном: