Час печали
Шрифт:
– Ненавижу такие моменты, – сказала Мерси. – Может, ты поговоришь?
Мать Ронни, высокая и темноволосая, когда-то была настоящей красавицей. Сейчас красота ее несколько поблекла, по крайней мере так показалось Хессу. Но тут же он одернул себя: не ему, шестидесятисемилетней развалине, судить о возрасте дамы. Тем более что на вид ей было не больше пятидесяти.
Она занималась уборкой. Хесс взял себя в руки и начал говорить, но лицо его горело, а голос звучал тихо и хрипло. И все же он сообщил матери: Ронни пропала без вести и считается погибшей.
Ева Стивенс слегка кивнула. Ее глаза наполнились слезами.
– Мы поймаем его, миссис Стивенс, – заверила ее Мерси.
Женщина извинилась и вышла из комнаты. Повисла гнетущая пауза. Мерси стояла у серванта, хранившего семейные фотографии и дорогие сердцу сувениры. Одна из полок пестрела сияющими кубками за спортивные достижения.
– Один брат Ронни занимался бейсболом, другой – стрельбой. А сама она была пловчихой. – Мерси вздохнула.
Хесс услышал, как спустили воду в туалете. Затем всхлипывания и снова тот же звук воды. Когда Ева вернулась, ее лицо выражало глубокую скорбь, а глаза словно выжгло слезами.
О Ронни она говорила несколько минут, после чего начинала всхлипывать. И все же Хесс был поражен ее мужеством. О своей дочери Ева отозвалась как о надежной, серьезной девушке, хорошей студентке и исправной служащей. Обеспечивать себя Ронни начала с шестнадцати лет. Окончив институт, она пошла на полную ставку в ювелирный магазин. Ронни любила путешествовать и мечтала посмотреть мир. Часть денег она откладывала, друзей имела не много, гуляла допоздна по пятницам и субботам. Постоянного парня у нее не было. По словам матери, наркотики не употребляла. По крайней мере Ева никогда не находила у дочери ничего подозрительного и не слышала упоминаний о наркотиках в ее разговорах с приятелями.
Ева замолчала. Хесс посмотрел на нее. Он не раз видел такое выражение лица и знал, что надо делать дальше.
– Можно? – робко спросила Ева.
– Конечно! – Хесс слегка обнял несчастную мать.
– Спасибо, – сквозь слезы проговорила она.
Хесс смущенно кивнул и показал Еве изображение того, кого подозревали в похищении Ронни. Ева покачала головой:
– Нет. Вообще-то ей нравились парни с аккуратными стрижками. Как мне казалось...
Тим спросил, не упоминала ли Вероника в последнее время о каком-нибудь странном мужчине, например, о покупателе, новом или старом знакомом.
– Да, два дня назад, в четверг, мы поболтали после работы. Засиделись на кухне допоздна. Говорили в основном о мужчинах, о том, как забавно они иногда себя ведут. Так вот, один такой сначала заблокировал ей выезд с парковки, а потом стал звать на свидание. Чудак.
– Этот был забавным совсем неспроста! – злобно процедила Мерси.
Хесс взглядом попросил ее остановиться, но поздно!
– Ронни описывала его внешность?
– Нет.
– Он просто поставил свою машину рядом с ее?
– Да, большой серебристый фургон.
Водитель ночного автобуса, ездивший по маршруту в субботу вечером, сразу же узнал изображенного на портрете человека. Хессу понадобилось три минуты и карта автобусных рейсов, чтобы установить следующее: согласно маршрутам, можно было легко добраться до всех трех точек, где преступник оставлял машины жертв.
– Парень ехал позавчера вечером, после половины девятого, – рассказывал водитель. – Вышел возле торгового комплекса. А что он сотворил-то?
– Его подозревают в убийстве, – ответила Мерси.
Мужчина недоверчиво взглянул на Хесса, а затем снова на Мерси.
– Он сидел справа, ближе к началу автобуса. Помню, от него сильно пахло одеколоном. Нес пакет с ручками. Читал книжку, путеводитель, кажется. Я подумал, что он турист. Одет неплохо, в стиле кантри. На нем был вроде бы длинный плащ или пальто. Что еще? Усы и длинные волосы, прям как на вашей картинке! Я его приметил. Вообще что-то в нем было такое... Даже не знаю... странное...
– Что именно? – спросил Хесс.
Водитель задумался. Тим воспользовался паузой и внимательно рассмотрел собеседника, жилистого мужчину средних лет, похожего на выходца из Латинской Америки.
– Будто бы он ненастоящий какой-то, искусственный! – ответил водитель.
– Может, у него накладные усы? – уточнила Мерси.
– Нет, я не заметил, – отозвался водитель. – Я говорю скорее об общем впечатлении от него. Парень казался... фальшивым. Я обратил внимание кое на что еще. Вообще я люблю присматриваться к пассажирам, частенько болтаю с ними...
– Ну? – поторопил его Хесс.
– Такие парни всегда одни. С ними трудно кого-то представить рядом. У меня сложилось впечатление, что он из числа одиночек.
Мерси оставила водителю свою визитку и попросила обязательно позвонить, если он что-нибудь вспомнит или снова встретит преступника.
Хесс сидел за рабочим столом и слушал сообщения на автоответчике. Мерси показывала Камале Петерсен фотографии Пьюла и Икрода. В этот воскресный день департамент казался вымершим. Камала просматривала фотографии и каждый раз качала головой.
Звонила Барбара, осведомилась о самочувствии бывшего мужа и выразила желание встретиться и поговорить с ним. Хесс сразу же понял, что ей что-то нужно, но не догадывался, что именно.
Далее шло сообщение от доктора Рамсинджани. Он хотел узнать, как поживает пациент и что испытывает после облучения. Врач напомнил о втором курсе, назначенном на понедельник.
Хесс невесело усмехнулся – разве возможно о таком забыть? Ему сейчас очень не хватало покоя и умиротворенности. К тому же он страшно устал.