Час совы
Шрифт:
— Во-первых, я говорила, что должны подойти артиллерийские батареи, ты просто не обратил на это внимания. Во-вторых, сейчас ещё не последний момент. У нашего хозяина в запасе ещё целых шесть часов. Пусть подумает хорошенько.
— Лена, я прекрасно помню, что ты говорила про артиллерию. Но я не помню, чтобы ты говорила о том, что начало штурма связано с тем: выйдешь ты из замка в определённое время или нет.
— Какая разница! Вот, сейчас сказала. Ну, что, будете отражать штурм или сразу выбросите белый флаг? — ехидно
Но Меф олицетворяет собой олимпийское спокойствие:
— И не подумаю. Обрати внимание на толщину стен. Даже если мушкетеры притащат сюда кулеврины, стены устоят. Чтобы их разрушить, нужны шестидюймовые гаубицы-пушки или калибром поменьше, но с кумулятивными снарядами. А полевые орудия стенам замка не страшны.
— Да мушкетерам и не надо разрушать стены. Им достаточно разбить ворота, и замок будет в их руках. Неужели твои наёмники и монахи смогут противостоять лучшим воинам Европы? Ха!
— Пусть берут. Ты думаешь, мне жалко тех наёмников, которые лягут перед воротами? Нисколько. Они набраны из всякого уголовного и полууголовного сброда. По многим из них верёвка плачет. Так что смерть от клинка или пули мушкетера для них как отпущение грехов. То, что мушкетеры возьмут замок, в этом я не сомневаюсь. Пусть даже ценой больших потерь, этого, увы, при штурме не избежать. Но сюда, в донжон, они не войдут. И вы знаете, почему. Едва только первый мушкетер проникнет за стены замка, я включу генераторы поля на полную мощность. Так что даже если их усилят ещё десятком ваших товарищей, они не достигнут желаемого результата.
Лена не сдаётся и вызывающе смотрит на Мефа. А я задумываюсь. Конечно, затея со штурмом смелая, как раз в стиле Андрея (да я и сам пришел бы к такому же решению), и при других обстоятельствах она непременно увенчалась бы успехом. Но сейчас она обречена на провал. Меф, безусловно, прав. Мало того, что мушкетеры понесут бессмысленные потери. Андрей с Генрихом, если он уже здесь, рискуют попасть в лапы Мефа. И они ничего не знают о том, что им угрожает, разведчица-то ведь не вернулась. Но Ленка-то знает и, тем не менее, она держится довольно самоуверенно. На что она надеется? И почему она вчера промолчала об этом? Ай да Ленка! Она играет свою игру и надеется взять Мефа на испуг. Как же, возьмёшь его! Тот еще, волчара! Но Меф правильно предостерёг меня. Надо как-то остановить Андрея. Но как?
— Кофе остывает. Не знаю, как вы, а я не люблю пить его холодным, — говорю я и направляюсь к столику с чашками.
Меф с Леной, переглянувшись, следуют за мной. Меф снова разыгрывает из себя радушного хозяина:
— Как ночевали? Я прошу прощения, но я только сейчас вспомнил, что в камере только один топчан. Сегодня же поставят ещё один. Елена, как кофе?
Лена одобряюще кивает, а Меф с улыбкой объясняет:
— Этот кофе, как и шербурский сыр, я похитил в одной из биологических цивилизаций. Да, чуть не забыл!
Меф
— Что это ты сделал? — подозрительно спрашивает Лена.
— Ничего особенного. Дал сигнал, чтобы несли завтрак.
— Ничего себе! — изумляюсь я, — Они придут, а нас в камере нет.
— А, пустяки, — отмахивается Меф, — Я приучил их ничему не удивляться.
— В таком случае, дай мне листок бумаги и перо.
Ничем не высказав удивления, Меф достаёт бумагу и пишущий стержень. Я пишу записку Андрею. Пишу по-русски.
“Андрей!
Ничего не предпринимай и жди. Ты знаешь, что меня можно съесть только под изрядное количество водки, а её здесь делать не умеют. Привет от Лены, она здесь, вместе со мной.
Коршунов.
Р.S. Жди меня, и я вернусь, только очень жди.”
— Пусть монахи передадут это письмо графу де Легару, — отдаю я бумагу Мефу. — Написано по-русски, чтобы Андрей понял и не сомневался, что писал лично я.
— А что за постскриптум?
— Это строчки одного известного в нашей с ним Фазе поэта. Еще один довод Андрею не сомневаться в авторстве письма. Вряд ли вы знаете Симонова. Ну, а если сомневаешься в переводе, запусти своим спецам на расшифровку, благо у нас в запасе ещё около шести часов.
— Зачем же? Я тебе верю. Так ты тоже поверил, что я тебя выпущу?
— Ничему я не верю. Просто не хочу, чтобы ещё один из нас попался в эту клетку.
— Хм! Ты прав, это вам ни к чему. Пойдёмте завтракать, — он дважды нажимает на кнопку и тут же поясняет, — Это я вызываю монаха, чтобы отдать ему твоё письмо.
Едва мы усаживаемся за стол в нашей камере, как приходит монах. Меф вручает ему письмо со словами:
— Возьмёшь белый флаг, выйдешь из замка и найдёшь графа де Легара. Если мушкетеры не будут тебя пропускать, скажешь, что несёшь ему письмо от лейтенанта Саусверка. Даю тебе на всё это не больше часа. Доложишь об исполнении. Ступай.
Монах с поклоном берёт письмо и уходит. Меф поворачивается ко мне:
— Что дальше?
— Дальше будут вопросы, — говорю я, наливая Лене вина.
— Вопросы? — брови Мефа удивлённо лезут вверх.
— Сейчас ты мне расскажешь содержание и цель операции, на участие в которой ты подвигаешь меня уже третьи сутки. А я буду задавать тебе уточняющие вопросы, если мне будет что-то непонятно.
Слышится звонкий удар и плеск. Это Лена роняет на пол кубок с вином. Но я не обращаю на неё внимания, я не спускаю глаз с Мефа. Похоже, что он озадачен. Да, именно озадачен. Чтобы скрыть своё замешательство, он наливает вина, делает три глотка и только потом спрашивает:
— Это следует понимать так, что ты принял решение?