Чаща

Кобен Харлан

Наши взгляды встретились. Теперь ждала она.

— С вашей гипотетической версией есть еще одна проблема, — ответил я.

— Какая?

— В лес входят четверо. Один выбирается оттуда живым, но скрывает это. И если исходить из вашей гипотетической версии, получается, что он убил остальных.

— Мне понятно, что могло натолкнуть вас на такую мысль.

— Но?..

— Он не убивал.

— Вы в этом уверены?

— Разве это имеет значение?

— Разумеется, имеет.

— Если бы их убил мой брат,

все бы закончилось. Он мертв. Вы не сможете оживить его и предать суду.

— В ваших доводах есть логика.

— Благодарю.

— Ваш брат убил мою сестру?

— Нет.

— Кто же ее убил?

Гленда Перес встала.

— Долгое время я ничего не знала. В рамках нашей гипотетической версии я долго не знала, что мой брат жив.

— А ваши родители знали?

— Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о них.

— Мне нужно знать…

— …кто убил вашу сестру, я понимаю.

— И?..

— И я собираюсь сказать вам кое-что еще. Но скажу только при определенных условиях.

— Каких?

— Все это останется гипотетической версией. Вы перестанете убеждать полицию Манхэттена, что Маноло Сантьяго — мой брат. И пообещаете оставить моих родителей в покое.

— Этого я вам пообещать не могу.

— Тогда я не смогу рассказать вам то, что мне известно о вашей сестре.

После долгой паузы Гленда Перес повернулась, чтобы уйти.

— Вы адвокат, — подал голос я. — Если займусь вами, вас исключат из коллегии…

— Довольно угроз, мистер Коупленд. — Я молчал. — Мне известно, что случилось с вашей сестрой той ночью. Если хотите, чтобы я поделилась с вами, вам придется пойти на сделку.

— Вам будет достаточно моего слова?

— Нет. Я подготовила документ.

— Вы шутите!

Гленда Перес сунула руку в карман жакета и достала сложенный лист бумаги. Развернула, положила передо мной. В соглашении указывалось, что я больше никого не стану убеждать, что Маноло Сантьяго — Джил Перес, а ее родители освобождаются от любого уголовного преследования.

— Вы знаете, что это соглашение не будет иметь юридической силы.

Гленда Перес пожала плечами:

— Ничего лучше я не придумала.

— Если я что-нибудь и скажу, то лишь в случае крайней необходимости. У меня нет ни малейшего желания причинять вред вашей семье. Я также перестану говорить Йорку или кому-то еще, что, по моему разумению, Маноло Сантьяго — ваш брат. Это я могу пообещать. Но вы прекрасно понимаете: большего потребовать от меня невозможно.

Гленда Перес замялась. Потом забрала бумагу, положила ее в карман и направилась к двери. Взявшись за ручку, повернулась ко мне.

— Версия по-прежнему гипотетическая?

— Само собой.

— Если мой брат вышел из леса живым, то он вышел не один.

Я похолодел. Не мог шевельнуться. Не мог произнести ни слова. Попытался что-то сказать, но

с губ не сорвалось ни звука. Я встретился с Глендой Перес взглядом. Какое-то время она не отводила глаз. Потом кивнула, и я заметил, что глаза у нее влажные. Когда она начала поворачивать ручку, ко мне вернулся дар речи:

— Не дурите мне голову, Гленда.

— Я не дурю, Пол. Это все, что мне известно. Мой брат выжил в ту ночь. Как и твоя сестра.

Глава 33

День уже готовился к тому, чтобы сдаться сумеркам, когда Лорен Мьюз добралась до того места, где двадцать лет назад находился летний лагерь.

На щите у въезда она прочитала «Кондоминиум „Озеро Шармейн“». Мьюз знала, что территория огромная, простирается за реку Делавэр, которая разделяла в этом месте штаты Пенсильвания и Нью-Джерси. Озеро и жилые корпуса находились в Пенсильвании. Большая часть лесов — в Нью-Джерси.

Мьюз ненавидела лес. Спорт обожала, но только не под открытым небом. Терпеть не могла насекомых, а следовательно, рыбалку, охоту, туризм, ярмарки с призовыми хряками, — короче, все происходящее в сельской местности или там расположенное.

Она остановила автомобиль у сторожки, где сидел охранник, показала ему удостоверение, ожидая, что ворота тут же раскроются. Не раскрылись. Охранник, здоровенный бугай, унес удостоверение в сторожку и взялся за телефон.

— Эй, я спешу!

— Не помни трусики.

— Трусики?.. — Мьюз охватила злость.

Впереди мигали красно-синие огни патрульных машин. Наверное, сюда съехались все копы, оказавшиеся в радиусе пятидесяти миль, подумала Мьюз.

Охранник положил трубку. Остался в сторожке. Не вышел к ее автомобилю.

— Эй! — позвала Мьюз.

Он не отреагировал.

— Эй, приятель, я с тобой говорю!

Он медленно повернулся к ней. Черт, подумала Мьюз, молодой мужчина. Всегда проблема. Пожилые охранники обычно пенсионеры, которым скучно сидеть дома, вежливые и услужливые. Женщина-охранник — мать или бабушка, у которой возникла необходимость заработать лишний доллар. Но мужчина в расцвете сил? В семи из десяти случаев копов они недолюбливали. По очень простой причине: их не взяли в полицию. Вот они и вымещали злобу на тех, кому это удалось. Как могли, вставляли палки в колеса.

Разве можно найти большее удовольствие в своей никчемной жизни, чем заставить ждать главного следователя, более того, главного следователя — женщину?

— Эй, приятель! — вновь позвала она, смягчив тон.

— Проехать нельзя.

— Почему?

— Придется подождать.

— Кого?

— Шерифа Лоуэлла.

— Шерифа? Лобо?

— Лоуэлла. Он велел никого не пускать без его разрешения. — И охранник подтянул штаны.

— Я главный следователь округа Эссекс.

Он пренебрежительно фыркнул: