Частные уроки
Шрифт:
Фили аккуратно сложил листок и засунул его в нагрудный кармашек рубашки.
– Ты ел чего-нибудь?
– спросил Лестер.
Фили отрицательно покачал головой.
– Пошли тогда сэндвичей наделаем и кофе заварим, - предложил миролюбиво Лестер.
Фили было все равно.
Вдруг кто-то позвонил в дверь. Фили хотел пойти открыть, но Лестер остановило его.
– Лучше будет, если открою я, - сказал шофер.
– Мало ли что.
Разумно. И вообще Фили никого не хочет видеть.
– Меня ни для кого нет дома вообще, хорошо?
–
Тот сделал успокаивающий жест: мол, будь спокоен. И направился к двери. Фили взбежал на лестницу.
Это оказался соскучившийся по другу Шерман. Но Фили даже не знал как бы он сейчас разговаривал с милым толстым Шерманом. И был доволен, что Лестер наврал тому, будто Фили ушел с утра гулять куда-то.
Позже он обязательно все Шерману объяснит. Позже, не сейчас...
* * *
Как-то незаметно огромный цветущий сад погрузился в сумерки. Первые, самые яркие звезды отразились в спокойной равнодушной воде бассейна. Фили не мог думать ни о чем другом, кроме как о Николь. Он вспоминал ее слова, ее походку, ее волшебную улыбку, запах ее волос...
И когда он увидел в прозрачной воде бассейна ее улыбающееся отражение, он решил, что бредит. Что это галлюцинация.
Вдруг он почувствовал на своем плече чью-то руку. Он вздрогнул и начал медленно поворачиваться.
Перед ним стояла Николь. Живая, улыбающаяся, в своем давешнем вечернем платье.
– Не бойся, - мягко сказала она.
Фили не верил в загробную жизнь, как впрочем и в привидения. Скептицизм и прагматичное отношение к миру передалась ему по наследству от отца. Он понял, что его просто-напросто жестоко разыграли. Волна багрового возмущения окатила его, он сжал кулаки и сглотнул сухой противный ком в горле.
Видеть ее он больше не мог! Стоять под этими насмешливыми искорками черных глаз было не в его силах. Фили хотел ей сказать, что он думает по всему этому поводу, но сдержался. Он - мужчина! Хватит детских выходок! С этой мыслью Фили быстрым шагом направился к дому.
– Пожалуйста, не убегай, Фили!
– донеслось ему вслед.
В ее голосе слышались мольба и раскаяние. Фили остановился.
Она подошла и положила руку ему на плечо. Он не обернулся.
– Прости, Фили, - сказала она виновато.
Фили медленно повернулся в ее сторону.
– Вы специально сделали так, будто вы умерли, - сказал он, с трудом сдерживая раздражение.
– Чтобы я подумал, что убил вас. Зачем? Зачем вы это сделали? Ради денег?
– Лестер меня заставил, - ответила она.
Николь вспомнила, как час назад дожидалась Лестера в его не очень опрятной комнате. Услышав его неторопливые шаги по коридору, она спряталась в один из двух больших платяных шкафов. Она не особо-то пряталась и Лестер сразу услышал подозрительный шум в шкафу.
Она держала руку поднятой, зажав в кулачке конец своего длинного шелкового шарфа, словно повешенная, и когда он открыл дверцу, заорала шутливо-издевательски:
– А-а...
Лестер вздрогнул.
–
– сурово спросил он.
– Почему ты не в гостинице?
– Потому что мне тошно в этой отвратительной гостинице жить! ответила Николь и это была чистая правда.
– Но он тебя увидит.
– А мне плевать!
– заявила она, глядя в его наглые глаза.
– Я даже хочу чтобы он меня увидел!
– Да что с тобой?
– вскрикнул Лестер.
– Что происходит, Николь?
– Может быть, муки совести?
– Она села на диван.
– Очень мило, - ухмыльнулся он.
– Послушай.
– Николь решила договориться с ним по-хорошему.
– Ну старик, может быть, действительно противный. Но Фили-то зачем наказывать?
– Ты что, влюбилась в пятнадцатилетнего сопляка?
– ехидно поинтересовался Лестер.
– Да заткнись ты!
– грубо ответила она. Других аргументов у нее не было.
– Слушай, когда вы спали вместе он не написал в постель? поинтересовался Лестер.
– Лестер, предупреждаю, если ты сейчас не заткнешься, то я пойду...
Она замолчала на полуслове и встала, всем своим видом показывая, что полна решимости пойти куда угодно, добиваясь своей благородной цели.
Он схватил ее обеими руками за горло.
– Ну, куда?
– Глаза его горели сатанинским огнем. Не хватало еще из-за бабской истерики испортить столь удачно проведенную операцию, лелеемую и вынашиваемую столь долгое время.
– Куда ты пойдешь, скажи, милая?
– Лестер с силой бросил Николь на постель и склонился над ней, грозя пальцем.
– Я тебе так скажу: ты будешь делать только то, что я тебе прикажу, понятно? Иначе мне придется сообщить в полицию, что ты не только находишься на территории США без разрешения, но ты к тому же и преступница!
– Преступница?
– с негодованием и удивлением переспросила она.
– Да!
– Он потянул ее за шарфик и она села.
– Ты соблазнила несовершеннолетнего, а это преступление!
– И Лестер с силой затянул шарфик на ее шее, глядя нагло ей прямо в глаза.
Тем не менее сил продолжать ломать эту безвкусную комедию у нее уже не было. Она трижды прокляла день, когда подчинилась Лестеру. Но разве она предполагала, что ей будет столь невыносимо стыдно?! Оказывается, она думала о себе гораздо хуже, чем это есть на самом деле. И ей любой ценой сейчас необходимо, чтобы Фили понял и простил ее.
– Лестер заставил?!
– переспросил Фили готовый в любую минуту уйти в дом и прекратить объяснение.
– Он вам что - пистолетом угрожал?
– Он может сообщить в полицию, что у меня нет разрешения на пребывание на территории США, - объяснила Николь, надеясь на сочувствие и снисхождение.
– Подумаешь!
– пожал Фили плечами.
Ее проблема оказалась для него бесконечно далекой.
– Это тебе "подумаешь", - возмутилась его равнодушию Николь, - а меня могут выслать! Я должна была это сделать, неужели ты не понимаешь?