Часы
Шрифт:
— Ты знаешь, Ангус, — вмешалась его супруга, — я, кажется, видела в саду у мисс Пебмарш какую-то подозрительную фигуру.
— Тебе показалось, дорогая, — уверенно ответил мистер Мак-Нотон. — И я тоже ничего не видел.
— Ну и воображение у этой дамы, — проворчал Хардкасл, когда они снова сели в машину.
— Думаешь, она его узнала?
Хардкасл покачал головой:
— Ох, сомневаюсь. Ей просто хочется думать, что она где-то его видела. Я прекрасно знаю этот тип свидетелей. Ведь когда я попытался узнать подробности, она двух слов связать не могла, сам слышал.
— Слышал.
— Я вполне
— То же самое.
— Да, не много мы узнали, — вздохнул Хардкасл. — Конечно, некоторые вещи выглядят довольно странно. Например, я не верю, что миссис Хемминг, пусть она и поглощена своими кошками, совсем ничего не знает про мисс Пебмарш, свою ближайшую соседку. И то, что она так безразлично относится к убийству, тоже настораживает.
— Она вообще не от мира сего.
— С приветом, — определил Хардкасл. — Дамочки с приветом всегда такие: все вокруг может гореть огнем, а они и ухом не поведут.
— Да уж, вокруг дома загородка из проволоки, а сквозь эти викторианские заросли попробуй что разгляди.
Они вернулись в полицейский участок. Хардкасл ухмыльнулся:
— Ну что ж, сержант Овн, на сегодня вы свободны.
— Больше ты никуда не собираешься?
— Пока нет. Может быть, позднее, но тебя с собой не возьму.
— Ладно, спасибо за приятное утро. Отдашь это машинистке? — Он протянул Хардкаслу свои записи. — Так говоришь, предварительное слушание послезавтра? Во сколько?
— В одиннадцать.
— Хорошо, к тому времени я вернусь.
— Ты уезжаешь?
— Завтра я должен быть в Лондоне, доложить о развитии событий.
— Догадываюсь, кому.
— Не смей, это не положено.
Хардкасл усмехнулся:
— Передай старику привет.
— А кроме того, возможно, схожу к одному специалисту, — добавил Колин.
— К специалисту? Зачем? Ты что, болен?
— Не очень серьезно — просто легкое помутнение мозгов. Нет, я не врача имею в виду. Это специалист в твоей области.
— Из Скотланд-Ярда?
— Нет. Частный сыщик, друг моего отца, да и мой тоже. Эта фантастическая история ему наверняка придется по душе. Развлечет, да и взбодрит. А насколько я понимаю, взбодрить его не мешает.
— Как его зовут? — Эркюль Пуаро.
— Я слышал о нем, но думал, что он давно умер.
— Вовсе он не умер. Правда, боюсь, скучает. А это еще хуже.
Хардкасл посмотрел на друга с любопытством:
— Странный ты человек, Колин. С кем только не водишься.
— С тобой, к примеру, — напомнил Колин, усмехаясь.
Глава 12
Спровадив Колина, инспектор Хардкасл посмотрел в записную книжку, где был аккуратно записан нужный адрес, и кивнул головой. Потом сунул книжку обратно в карман и занялся текущими делами, которых за это время накопилось немало.
День выдался тяжелый. Хардкасл послал за кофе с бутербродами и принялся просматривать донесение сержанта Крэя; пока картина не прояснялась. Ни на железной дороге, ни в автобусах никто не опознал мистера Корри. Лабораторный анализ одежды ничего не дал. Костюм оказался от хорошего портного, но все метки были спороты. Кто предпринял
Хардкасл набрался терпения. Он знал, что установление личности порой занимает немало времени. Но в конце концов кто-нибудь обязательно найдется: прачка, врач, зубной техник, родственник-обычно жена или мать, а если нет, то квартирная хозяйка. Портрет убитого будет передан полицейским постам и помещен в газетах. Рано или поздно мистера Корри должны опознать.
Пока же у инспектора хватало других дел, и он погрузился в работу. Только в половине шестого, снова посмотрев на часы, он решил, что пришло время нанести еще один визит.
Днем сержант Крей доложил, что Шейла Вебб, как обычно, пошла на работу в бюро «Кавендиш», в пять часов она должна явиться в отель «Кроншнеп» к профессору Пурди, и вряд ли освободится раньше начала седьмого.
Как там зовут ее тетку? Лоутон, миссис Лоутон. Пальмерстонское шоссе, дом четырнадцать. Идти было недалеко, и инспектор решил обойтись без машины.
Пальмерсгонское шоссе оказалось довольно мрачной улицей, которая, как говорится, знавала лучшие времена. Большинство домов, некогда особняков, позднее поделили на квартиры. Когда Хардкасл повернул за угол, девушка, шедшая навстречу по тротуару, на секунду приостановилась. Инспектор, поглощенный своими мыслями, в первый момент решил, что она хочет спросить дорогу. Однако девушка, видимо, передумала и прошла мимо. Инспектору, как ни странно, сразу пришли на ум туфли. Туфли… нет, одна туфля. Лицо девушки показалось ему знакомым. Где-то он ее видел, причем совсем недавно… А может быть, она узнала его и хотела заговорить?
Он остановился и посмотрел ей вслед. Девушка ускорила шаги. Беда в том, подумал инспектор, что у нее одно из тех невыразительных лиц, которые трудно запомнить, если нет особой надобности. Голубые глаза, бледная кожа, приоткрытый рот. Рот. Он тоже о чем-то напомнил. Что же она делала со своим ртом? Говорила? Красила губы? Нет. Хардкасл остался недоволен собою. Память на лица составляла его особую гордость. Он мог похвастаться, что помнит в лицо каждого преступника и свидетеля, прошедшего через его руки; хотя ведь этим человеческие контакты не исчерпываются. Он, например, не рискнул бы утверждать, что помнит каждую официантку, которая его когда-то обслуживала, или каждую автобусную кондукторшу. Хардкасл решил выбросить девушку из головы.
Он подошел к дому номер четырнадцать. Возле открытой настежь двери были прибиты четыре звонка с именами. Оказалось, что миссис Лоутон живет на первом этаже. Хардкасл вошел в прихожую и позвонил. Ответили ему не сразу. Наконец раздались шаги и появилась высокая худая женщина в халате, с растрепанными темными волосами. Она слегка запыхалась. Из квартиры, явно со стороны кухни, доносился запах лука.
— Миссис Лоутон?
— Да? — Она посмотрела на него подозрительно и довольно недружелюбно.