Чебурашка
Шрифт:
Проходя мимо гаражей, я замечаю дядю Валю. Он понуро сидит на табуреточке у своего открытого настежь гаража.
— Артём! — кричит он, заметив меня. — Иди сюда.
— Здрасьте, дядя Валя.
Я подхожу к нему ближе, а он опускает тяжёлую и потерявшую, кажется, естественную опору, голову. О, да вы нарезались, ваше благородие…
— Артём, — говорит автомобильный авторитет, глядя в землю. — Есть трёха?
— Есть, — отвечаю я.
— Гони.
Он глубоко кивает, будто
— Малаэц! — одобрительно произносит он, медленно берёт купюру и внимательно её рассматривает. — Деньги… У-ф-ф… Деньги, нужны, Артемий… Много денег… Нужно много денег…
— Сколько?
— Сто рублей… — пожимает он плечами. — Сто семнадцать пятьдесят. Есть?
— А почему именно столько? — удивляюсь я.
— Какая, — мотает он головой, — какая… гадость заливная рыба. Тебе зачем знать? Надо и всё! А я тебе мотор достану на Чебурашку. У нас там «Ниву» угробили…
Он пьяно икает.
— Вдрабадан! Как я щас… Ф-у-у… В сиську! Восстановлению не подлежит! А мотор це… целёхонький. Будешь гонять, как этот… как гонщик, короче… Ну чё? По рукам?
— А за работу сколько? — спрашиваю я.
— Сто семнадцать за работу, а мотор даром. Денех надо… По рукам?
— А деньги когда нужны?
— Да, хоть щас! — разворачивает он грудь.
— А самое позднее?
— Утром, — снова сникает дядя Валя. — А поутру… они проснулись. А то ж мне песец, Артемий. Знаешь, животное такое? Подкрадывается незаметно всегда. Вот и подкрался, сука, песец. Незаметно, бля…
— Ладно, — соглашаюсь я. — Утром деньги будут.
— Правда? — удивляется он. — Сто… сто семнацать?
— Сто двадцать, включая вот эту трёшку.
— В семь утра? — не верит он своему счастью.
— Как скажете, в семь, значит в семь.
— Тёма! — по-кабацки разгульно почти кричит он и раскидывает руки. — Иди поцелую тебя! Завтра… у-ф-ф-ф… в семь…
Я мог бы и сейчас дать ему эти деньги, но в таком состоянии он их может уже сегодня все профкуать. Идея с движком от «Нивы» мне нравится и если утром на трезвую голову всё подтвердится, я за это заплачу безо всяких раздумий.
Захожу домой, ужинаю и сразу берусь за английский. Родители уже поели, так что я быстро заглатываю котлету с картошкой и иду к себе в комнату. Нужно к следующему занятию подготовить кучу заданий. Раскладываю книжки, тетрадки и погружаюсь в это дело, забывая о времени.
Примерно в половине одиннадцатого в прихожей звонит телефон.
— Тёма, тебя, — заглядывает ко мне мама.
— Ага, иду, — говорю я, вставая из-за стола. — Кто там?
— Антоша Михайлов.
О, Антоха, чего ему, интересно. Впарить чего-нибудь хочет, наверное. Я беру телефон и утаскиваю к себе в комнату,
— Алло, — беру я трубку.
— Артём, привет. Слушай, а Катька у тебя?
— Катька? — сердце вздрагивает. — Нет. Она давно дома должна быть.
— Дома её нет. Сейчас предки придут, а её нет. А ты её когда видел?
— Часов в восемь, наверное… — соображаю я. — А ты сам-то давно домой пришёл?
— Да я весь день дома сижу…
— Ясно… Ладно, погоди, я Мишке позвоню, они вместе шли в сторону дома. Может, в кино зайти решили…
— Какое кино, ты чё…
— Да погоди, я перезвоню…
Бляха… Миха, конечно, нормальный парень, ничего плохого не сделает, но блин, сердце молотит, как ненормальное. Я набираю его номер. Гудок… гудок… гудок… Блин, точно с ним где-то куролесит… Гудок… и…
— Алло… — раздаётся сонный голос Мишкиной мамы.
— Светлана Анатольевна, простите за поздний звонок. Это Артём. Я с Мишей хотел поговорить…
Пауза…
— Он лёг вроде пораньше… Сейчас посмотрю…
— Кто там, мам? — где-то вдалеке спрашивает Миха.
— Артём…
— Алё…
— Мих, ты не знаешь, где сейчас Катя?
— Чего? Нет, не знаю… Дома, наверное. Я её до подъезда практически довёл. А что случилось-то?
— Домой она ещё не вернулась…
Твою мать! Мотор раскручивается до максимальных оборотов.
— А она ничего не говорила? Типа, что собирается куда-то? Может, к подружке или ещё куда?
— Нет, сказала, домой пойдёт, книжку читать будет…
— А вы никого по пути не встречали?
— Нет, — подумав отвечает Миха. — Ну, видели, правда, как Цеп с дачи приехал. Мы по двору шли за «Космосом», а он с родаками тяпки из машины выгружал. Типа примерный сынок. Я ещё прикололся про себя, головой, думаю, что ли он ударился…
— Бл*дь…
— Да погоди, чё ты кипишуешь, время-то ещё детское…
Время-то, может, и детское, да вот только чувство в груди крайне неприятное…
— А он вас видел?
— Видел, наверное, кто его знает…
— Знаешь его номер, можешь позвонить, узнать, дома он или нет?
— Попробую, был где-то записан.
— Давай, только прямо сейчас, лады? И сразу мне звякни.
Я кладу трубку и начинаю быстро одеваться. Рубашка, носки, джинсы.
— Мам, я выскочу ненадолго.
— Куда это? — удивляется она.
— Да нужно Антошке передать кое-что.
— Что значит «кое-что»! Вы и его в свою мафию втянули?
— Мам, он сам кого хочешь втянет. Я на полчасика, не переживай.
Отца нет, он в командировке, так бы отбиваться от двоих было бы труднее…
— Артём, ну что это такое! Уже ночь на дворе. Завтра со своим барыгой встретишься!
Звонит телефон.
— Да!
— Нет его, — говорит Миха. — Мать сказала, он к другу пошёл. С ночёвкой… Вернётся только завтра…