Челноки
Шрифт:
Подойдя, я снял с лица паутину и осторожно толкнул дощатую дверь. Она открылась с мучительным скрипом, словно это причинило ей боль. Шумя крыльями, выпорхнула стая летучих мышей, заставив пригнуться. Их помет мерзко лип под ногами. В стенах щели, в крыше дыра, из обстановки лишь пара ветхих и сломанных стульев. Единственным местом без пыли был люк.
Неудивительно, это ж кошмар. Подпол наверняка полон жутких страшилищ. Взвизгнут и прыгнут всем скопом, как только спущусь. Тогда проснусь в холодном поту, но хоть живым и здоровым. Другого
Я немного постоял, но не услышал шорохов и подозрительных звуков. Вообще ничего, даже когти не точат. Зато мое сердце громко билось. Вот его внизу могли и услышать.
Набрав полную грудь воздуха, я решительно взялся за ручку и резко открыл, ожидая леденящего хохота и воя чудовищ. Но по классике жанра там затаились. В хоррорах иначе ведь не бывает.
«Тут есть кто-нибудь?» – подыграл им, стараясь органично вписаться в каноны. Из ямы подвала ко мне вернулось короткое эхо. По спине пробежал холодок, но тянуть бесполезно. Быстрее начнем, быстрее закончим.
Но упрямая нечисть зловеще молчала, приглашая спуститься. Наверное, лень лезть ко мне. А может, тоже боятся. Мало ли кого принесет, страдают в финале, как правило, монстры.
Я лег на доски, опустил в подпол голову и осторожно принюхался. Лестница пока не сгнила, но запах сырой и могильный. Там пахнет мышами и мертвечиной – верный признак засады.
Ну и пусть, лишь бы быстрей. Подниму дух баницей и лошадиной дозой «Загорки» в реале. Там болгарочки, море и гитарный перебор у костра. Вся юность пройдет, пока здесь ковыряюсь.
У люка лежали тряпки и мусор. Распугав сколопендр, я пошарил рукой и нащупал керосиновую лампу и спички. Для меня ведь оставили, монстрам вряд нужны. В темноте вроде видят.
Да что они сделают? Только разбудят!
Несмотря на мой гонор, пальцы дрожали, когда зажег лампу. Даже иллюзия может быть страшной, а уверенности в том, что сплю, еще нет. Могу встретить здесь всё что угодно.
Свет озарил подпол, который оказался на удивление чистым. На столе – колбы, склянки, реторты с подозрительно красным и вязким. А в центре, разумеется, гроб. Массивный, черный с изящным узором, он притягивал взгляд. Еще один был пустой, и его крышка лежала у стены на боку.
Что же, придется открыть и второй, раз пришел. Не просто же так сюда меня звали. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. Отступишь, и кошмар повторится, поэтому надо дожать.
Я сделал шаг вперед, и половица под ногой громко скрипнула. Звук эхом разнесся в подвале, заставив вздрогнуть опять. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Казалось, воздух сгустился так, что им теперь трудно дышать.
Медленно, словно шел по горло в воде, я приблизился к гробу. Узор на крышке был не просто орнаментом, а мантрой из незнакомых символов, которые, казалось, чуть шевелились в тусклом свете лампы, как червяки. Я моргнул, и на мгновение почудилось, что они сложились в послание, но его смысл
Мои пальцы дрожали на холодной поверхности гроба. Ноги приросли к полу, кровь стыла в жилах. Собравшись с духом, попробовал поднять крышку, но ее кто-то держал изнутри. Она не могла быть настолько тяжелой, к тому же чувствовалось сопротивление. Там явно не хотели показаться на свет.
Несколько секунд мы боролись, и подкатывающий к горлу страх смешался с азартом. Я выигрывал сантиметр за сантиметром, и наша возня уже казалась нелепой и даже смешной. Что за стеснительная тварь там сидит?
Внезапно крышка поддалась, и я упал на пол с нею в руках, невольно зажмурившись в ожидании худшего. Но вновь стало тихо. Накинуться и разорвать за вторжение никто не спешил. Слышно лишь бульканье жидкости из расколотых при падении склянок. Воздух наполнился резким химическим ароматом, перебив запах тлена, от которого свербело в носу.
Замирая от страха и не дыша, я сел на корточки и робко заглянул в гроб, готовясь лицезреть ужасного монстра. Но там лежала красивая и совершенно обнаженная девушка, стыдливо закрывавшая ладонями полную грудь и низ живота.
Это была блондинка с длинными волосами, струящимися по мраморно-белой коже. Ее большие глаза цвета лазури, обрамленные густыми ресницами, смотрели на меня с презреньем и гневом. Тонкие черты лица, чувственные губы, изящная шея, как у античной статуи, делали поразительно похожей на Юльку, как если бы та стала ведьмой, проявив свою настоящую сущность. Наверное, ее песню я слышал здесь в прошлый раз.
Увидев меня, девушка села и замахнулась с грацией кошки, двигаясь плавно и неестественно быстро для человека. Впрочем, быть им она никак не могла.
Ее лицо исказилось от злости, превращая божественную красоту в нечто инфернальное и завораживающее одновременно. Отвешенная мне пощечина обожгла и швырнула на пол с неженской, поистине демонической силой. В этот момент ее глаза засветились зловещим и мертвенно-лунным, а над головой проявились изящные и загнутые полукругом рога.
– Дурак! – подвела итог она нашей борьбе. Ее голос прозвучал одновременно мелодично и грозно, отдаваясь эхом в уме.
Извиниться я уже не успел, потому что проснулся. И на этот раз сильно о том пожалел. Сердце еще колотилось, а щеку жег след от пощечины. Там словно клеймо.
Я лежал, уставившись в потолок. Вероятно, перед этим что-то кричал, потому что в автобусе привстали с кресел и смотрели на меня удивленно. Но что мог бы им сейчас объяснить?
4
– Ты чо, Мить? – пихнул меня Лешка.
– А? Да не… – демонстративно сонно потянулся я, хотя всего трясло изнутри. Дневной свет слепил после темного и сырого подвала. – Приснилось чаво-то…
– Так ты ж не спал.
– Да ну? И что же я делал?
– Не в себе, что ли? – буркнув, округлил он глаза. – Или шутишь?