Человек-да
Шрифт:
— Простите? — обратился ко мне высокий мужчина лет шестидесяти пяти в твидовой шляпе и синей куртке. Он стоял у пиццерии, сжимая в руке пачку листовок. — Не желаете ознакомиться...
У мужчины было доброе лицо, поэтому я взял у него одну листовку и начал читать плотный текст, набранный мелким аккуратным шрифтом.
«Привет
Вам известно, что судьба западного мира находится непосредственно в моих руках?»
Я глянул на мужчину, моргнул пару раз. Если судьба западного мира находится
«Я, седьмой сын шестого герцога Портленда, родился в 1938 году. Природа наградила меня необыкновенными интеллектуальными способностями, которые начали проявляться уже в раннем возрасте.
В 1939 году я уже сумел написать свой первый сборник знаменитых сонетов».
Я не знал, как на это реагировать. Если верить тому, что я прочитал, стоявший передо мной мужчина написал сборник сонетов, когда ему был всего один год. Полагаю, такое возможно. Но ведь его сонеты — шедевры. А те, что я писал, когда мне был один год, сплошная дрянь.
«Мне удалось быстро сделать карьеру на политическом поприще, но в целях соблюдения секретности и во избежание политического шпионажа, мое влияние никогда не афишировалось. Благодаря моим решениям мир дважды был спасен: первый раз во время Карибского кризиса, второй — в 1987 году, когда у Северной Кореи появилась атомная бомба. Я нес ответственность за все действия Черчилля во время Второй мировой войны, а также за действия многих его предшественников».
Если выражаться словами активной сторонницы борьбы за мир Кэтрин, все это в буквальном смысле невероятно. Этот человек, будучи ребенком, в период от одного года до шести лет не только нашел время на то, чтобы написать сборник знаменитых сонетов, но еще и направлял Черчилля в вопросах военной стратегии.
«Вряд ли вы поверите, сколь огромным влиянием я пользуюсь в мире политики».
Резонное замечание.
«Вам, вероятно, также трудно будет поверить и в то, что я не получаю никакого вознаграждения за оказываемую помощь. Более того, правительство, в целях осуществления своих заговорщицких планов, платит мне социальное пособие более чем вдвое меньше обычного».
Ага. Теперь ясно, к чему он клонит...
«Я по-прежнему содействую обеспечению стабильности в мире. Если вы считаете, что это помогает вам в вашей жизни, то, возможно, пожелаете сделать небольшое пожертвование...»
Потрясающе, думал я. Так... необычно.
— Значит... — произнес я, глядя мужчине прямо в глаза, — это все... чистая правда?
— Да, — деловито ответил тот. — Только мне не верят. Вот и пришлось это напечатать.
Мужчина улыбнулся, словно поражаясь недалекости людей, отказывающихся верить ему на слово, в связи с чем ему пришлось приложить массу усилий, дабы доказать простой факт. Я смотрел на листок бумаги, который держал в руке. Хм, весьма сомнительное
— Вы в самом деле консультировали Черчилля в вопросах военной стратегии, когда были ребенком?
— Да, примерно в том самом возрасте.
Признаюсь честно. Я не поверил ему совершенно, о чем, подозреваю, вы и сами уже догадались. Опыт общения с Омаром, Альбертом Хейджном и доктором Молли Ван Брейн научил меня не принимать за чистую монету какие бы то ни было объяснения, если речь идет о деньгах. Но я хотел дать этому человеку шанс проявить себя.
— И вы действительно спасли мир?
Мужчина кивнул и ответил:
— Не сомневайтесь.
Я еще раз пробежал глазами листовку, пытаясь найти какую-нибудь зацепку, чтобы не давать ему денег. Зацепиться было не за что.
— В общем, по сути, вы просите, чтобы я дал вам денег, потому что вы спасли мир и продолжаете его спасать? Ваша просьба в этом?
Я надеялся, что, вкратце изложив суть его обращения, я заставлю мужчину пойти на попятную. Что он вдруг устыдится своей лжи и скажет: «Ну хорошо, вы меня подловили. Я все выдумал про свои заслуги. Черчилль принимал все решения сам. Ох уж и дотошный вы человек». Но ничего такого мужчина не сказал. Просто кивнул и ответил:
— Ну да. Только если, на ваш взгляд, это целесообразно.
Я вздохнул и достал бумажник.
— Найдется сдача с десятки? — спросил я.
— Нет, — сказал мужчина.
Я дал ему десять фунтов.
Полагаю, это один из недостатков тактики согласия. Говоря «да», ты становишься уязвимым для причуд внешнего мира. Но, будучи сторонником позитивного мышления, я попытался придумать, как бы мне извлечь из встречи с политиком ясельного возраста подарок для Ханны. Как-никак эта встреча обошлась мне в десять фунтов — ровно в ту самую сумму, какую я рассчитывал потратить на нее. По зрелом размышлении я пришел к выводу, что ничего не получится. Только осложнит наши с ней отношения. Не мог же я ей сказать: «Послушай, Ханна, на днях так неудобно вышло. Извини. Правда, я только что отдал десять фунтов человеку, который имел самое прямое отношение к Карибскому кризису. Ну что — мир?»
Однако несколько минут спустя идеальный подарок сам попался мне на глаза. В витрине цветочного магазина я увидел ламинированную вывеску формата А4, которая гласила: «ВАМ ЕСТЬ ЧТО СКАЗАТЬ? СКАЖИТЕ ЭТО ЯЗЫКОМ ЦВЕТОВ!»
Так и сделаю!
Только... что сказать?
Иан не выдавал себя.
Мы уже минуты четыре сидели в пабе «Йоркшир грей», а он ни разу не упомянул ни про шапки, ни про кепки, ни про головные уборы вообще. Я улыбнулся про себя. Хитрый пес. Выжидает. А я тоже не стану заводить разговор про шапки. Проучу его.
— Ты чего лыбишься? — спросил Иан.
— Да так.
— Как-то странно ты себя ведешь.
— Я? Серьезно? — удивился я и добавил: — Вообще-то, некоторые сказали бы, что это ты ведешь себя странно.
— Нет, — возразил Иан. — Почти все скажут, что странно ведешь себя ты.
— В самом деле? — не уступал я, потому что в подобных перепалках важно, чтобы последнее слово осталось за тобой. — Ты уверен?
— Да что с тобой? — спросил Иан. — Ты кому-то пообещал, что будешь изображать из себя идиота?