Чепай

Лапиков Михаил Александрович

— Дискобол! — мысль пришла в голову одновременно с движением колосса. Поздно. Тяжёлый блин щита отправился в полёт.

Время растянулась как запитая горячим чаем жевательная резинка. Серый блин плавно и неторопливо поплыл над землёй. Круглая тень стремительно пронеслась над развороченными избами, заставила пару чадных столбов от растоптанных танков закрутиться причудливыми спиралями, перемахнула железнодорожный мост и пошла на снижение — точно к середине второго из трёх железнодорожных

составов.

Ответный бросок вышел кривым и совершенно незрелищным. Кувалда попросту сорвалась на броске — и под углом встретила щит уже на последних метрах его полёта. Тот упал на бок, зарылся в землю, и поставил насыпь бугром.

Состав мучительно содрогнулся. Вагоны, один за другим, встали дыбом. Из окон посыпалось битое стекло, мелкая ручная кладь и человеческие фигуры.

Второй поезд яростно завизжал тормозами, но паровоз всё равно поддел хвостовой вагон стальной решёткой отбойника и потащил вперёд и вбок, с каждым пройденным метром спихивая всё дальше и дальше с искорёженных рельсов.

— Всё — скорее выдохнул, чем сказал, Арон Моисеевич.

— Подберите оружие, немедленно! — потребовал Романенко.

Спасибо, капитан Очевидность! Вот уж без какого архиважного указания Ваша Покорная не могла и минуты сама прожить!

Серый колосс неторопливо двигался на другой стороне реки. Торопиться и не требовалось — его экипаж и так сделал всё, что надо. Чудовищная живучесть противника заставляла всерьёз задуматься о том, что без точного знания слабых точек с ним попросту нечего делать. Шансы на победу экипажа Ваша Покорная оценила процентов эдак в тридцать, и, по факту, нещадно тому экипажу польстила.

Оставалось только стиснуть щит и кувалду покрепче и готовиться навязать бой максимально далеко от повреждённых составов.

К счастью, в небесной канцелярии решили проявить чувство юмора.

Приближение снаряда почувствовало всё тело, даже под многослойной бронёй и синтетической плотью боевого колосса. Тяжёлый гул, словно кто-то запустил в космос товарный поезд, и хорошо заметная продолговатая туша с грохотом пронеслась над землёй, а позади волнами разошёлся взбаламученный воздух.

Доводилось когда-нибудь видеть, как двухэтажное каменное здание превращается в облако цементной пыли и фонтан битого кирпича и всё это дело летит, кувыркаясь, через весь жилой квартал — метров двести?

Вашей Покорной вот довелось.

— Железнодорожная пушка! — восторженно прогудел Арон Моисеевич. — Убийцы колоссов!

— Для убийц им не помешало бы точнее целиться, — снаряд и цель разминулись на добрый квартал.

— Он струсил! — радостно прокричала Ксения. — Смотрите, он же струсил!

Над серым колоссом поднялись яркие гроздья сигнальных ракет. Он совсем по-крабьи, боком,

двинулся к выходу из города. Вовремя — очередной снаряд промелькнул всего на полквартала дальше цели.

— Десять секунд? — цифры на подсвеченном часовом табло заставляли всерьёз усомниться в реальности происходящего.

— Двенадцать, — выкашлял Романенко. — Барабанное перезаряжание. Сто восемьдесят миллиметров.

— Уйдёт, — разочарованно простонала Ксения. — Сделайте что-нибудь, уйдёт же!

— Пусть, — всё тело жутко ломило. — От поездов отстал и ладно.

— Но, — Ксения запнулась. Третий снаряд прошёл далеко в стороне от улепётывающего серого колосса и только без особого толку вспахал пару соток поля за городом.

— Хочешь, место уступлю? — ядовитый вопрос подействовал не хуже давешней оплеухи. Ксения обиженно заткнулась.

— Отключение на перекалибровку, — тут же потребовал Романенко. — Десять минут. Ксения, займитесь. Арон Моисеевич, поднимите антенну радиотелеграфа, пожалуйста.

Мир вокруг стремительно сжался обратно. Ваша Покорная сидела на коленях в обнимку с пилоном. Мышцы жутко ломило. Насквозь мокрая футболка заставляла только лишний раз порадоваться качеству маммопластики. От жары и чудовищной влажности не помогали даже яростно гудящие вентиляторы.

Дверь термен-камеры скрипнула резиновым уплотнителем и открылась. На пороге стоял перекошенный набок Романенко. Одной рукой он держался за настенный поручень, в другой плясал готовый к бою пистолет.

— Кто вы такая? — без лишних предисловий рубанул военный. — Только честно. Ну?

Глава вторая

…в которой Женя Че нагло эксплуатирует своё бедственное положение

Не то, чтобы Вашу Покорную сильно раздражали вооружённые люди. На любом семейном празднике с выездом на природу их присутствовало, мягко говоря, в количестве. Мы, Че, бывшими не бываем, если вы понимаете, о чём я.

Но вот когда это самое оружие направляют прямо в лицо и чего-то спрашивают хамским голосом, очень хочется посмотреть в ответ совсем как прадед — на японцев. Через прицельную рамку "Арисаки". Или хотя бы пистолета Макарова, раз уж на то пошло.

Ну, чего нет, того нет.

Зато вот снова открывшаяся дырка от локтя до кисти — ещё как есть. Некоторый дискомфорт и жжение в руке Ваша Покорная ощущала ещё когда парировала удар вражеского колосса, но тогда это показалось не более чем обратной связью. На самом деле, тонкая запёкшаяся корочка попросту лопнула от слишком резких движений, и теперь с руки щедро капало на пол.

— Вот, — зачем-то продемонстрировала Романенко порез Ваша Покорная, криво улыбнулась и прилегла на пол. Типа, очень устала.