Через пески
Шрифт:
Мать велела девушкам принести воды в котелках и кувшинах, чтобы набрать горячую ванну – полнейшее расточительство, – и напоминала сыну о необходимости пить чай. Пока готовилась ванна, Роб подробно рассказал обо всем братьям и сестре, отчасти затем, чтобы самому осмыслить случившееся.
– Похоже, им были нужны только ботинки, – сказал Коннер. – Но как они пронюхали, что ботинки у тебя?
– Я тоже об этом думал, – кивнул Роб. – Они явились именно за мной. Знали, что ботинки у меня.
– Может, тут замешан Грэхем? – задумчиво проговорил Палмер. – Он знал о них, постоянно пытался
– Грэхем никогда не поступил бы так, – сказал Роб. – К тому же он мог их забрать ночью. Нет, я… я думаю, это все потому, что я случайно оставил их включенными. Я уловил часть мыслей тех людей своим оголовьем, сам не понимаю как. Может, это были мои собственные мысли, не знаю. Но когда я попробовал освободиться и полетел, мне показалось, будто я слышу кого-то. Он мысленно говорил другим, чтобы те были осторожны, что ботинки все еще включены. А кто-то другой подумал, что именно так они меня нашли. Допустим, они могли улавливать гармоники…
– Хочешь сказать, они могли определить местонахождение другого дайвера, основываясь на его частотах? – спросил Палмер. – Это невозможно.
– Знаю, – ответил Роб, – но не по той причине, о которой ты думаешь. Это вполне возможно – я могу определить, какое оголовье или какой костюм использует Грэхем, лишь с помощью осциллографа и простой проверки. Каждое устройство излучает уникальную сигнатуру.
– Ого, – сказал Палмер. – Не знал.
– Так как они тебя нашли? – спросил Коннер. – Ты же только что говорил, что это невозможно.
– Да. Потому что мои ботинки…
– Мои ботинки, – поправил Коннер.
– …Работают настолько чисто, что даже я, вероятно, не обнаружил бы их, хотя точно знаю, что искать.
– Оставьте его в покое со своими расспросами, – сказала Роза. – Ему надо отдохнуть. А вы, мальчики, идите вниз. Роб, вымойся, а потом поспи.
– Я хочу с Коннером, – возразил Роб. – Нужно найти Грэхема.
– Завтра. Если я буду в настроении и разрешу. А пока отдыхай. Вероятно, ты все еще в шоке, и завтра у тебя все будет болеть. В ванну. Немедленно.
Вновь почувствовав себя униженным, Роб переглянулся с Лилией. Та лишь улыбнулась и сжала его руку.
– Рада, что с тобой все в порядке, – сказала она. – Я знаю, каково это – оказаться снаружи одному, в темноте. Ничего веселого.
– Эй, мам, завтра я все так же могу взять с собой Лилию? – спросил Палмер. – Ты ведь не накажешь нас за всю эту чушь?
Роб увидел, как мать поколебалась, но затем кивнула.
– Да вы что, издеваетесь? – воскликнул Роб. – Лилия поедет с Палмером, а я должен оставаться тут?
Он не мог поверить, что его жизнь стала настолько унылой.
14
Воспоминание о полете
Казалось невероятным, что такая тяжелая и неуклюжая штуковина, как сарфер, способна двигаться, повинуясь одному лишь дуновению ветра. Лилия смотрела, как Палмер поднимает главный парус. Хлопнула, наполнившись воздухом, парусина, натянулись канаты, заскрипела и застонала высокая алюминиевая мачта, и на мгновение почудилось, будто двухкорпусное судно сейчас опрокинется, вместо
Но дайверские костюмы, подключенные к разъемам у основания мачты, разрыхлили дюны вокруг корпуса, и сарфер шевельнулся раз, другой, а затем совершил невозможное и устремился вперед под могучим напором западного ветра. Он мчался по впадине между дюнами с такой скоростью, что желудок Палмера подкатывал к горлу. В утреннем воздухе чувствовалась прохлада, обещавшая смениться жарой от восходящего солнца.
– Йе-е-е! – завопила Лилия, вцепившись обеими руками в канаты.
Палмер ослабил главный парус, сбрасывая ветер и замедляя ход, и вдруг заметил на лице Лилии улыбку от уха до уха.
– Быстрее? – спросил он.
Лилия кивнула.
– Ладно, тогда убери тот парус. Там лебедка с тросом. Поверни рукоятку по часовой стрелке.
Лилия сняла одну руку с каната и схватилась за рукоятку лебедки.
– Обеими руками, – сказал Палмер, корректируя курс. – Тут требуется сила.
Он поднял завязанный на шее платок, закрывая рот. В воздухе было полно подхваченного ветром песчаного выброса [7] .
Лилия попыталась толкнуть рукоятку, но та не сдвинулась с места. Палмер уже собирался объяснить, как повернуть рукоятку с помощью трещотки в другую сторону, чтобы улучшить рычаг, но девочка опередила его, упершись ногой в крышу каюты и навалившись всем своим весом. Лебедка с треском повернулась, и трос, удерживавший гик, заскрипел от натуги.
7
Выброс – песок, вздымаемый сарфером. (Примеч. автора.)
– Отлично, – кивнул Палмер.
Лилия, улыбнувшись, повернулась к нему.
– Мы едем, – сказала она.
– Да. Хочешь порулить?
– Конечно.
Палмер дал ей подержать румпель вместе с ним, показывая, как поворачивать его в ту сторону, куда тебе не надо, и корабль повернет в нужную. Он показал, как работает компас, как удерживать стрелку на румбе двести сорок, как избегать дюн, а затем убрал руку, чтобы Лилия попробовала сама.
Понадобилось вмешаться только один раз, а дальше она разобралась, что к чему. Палмер снова сел на канаты, глядя на девочку. Она даже не подняла платок и, казалось, не обращала внимания на бивший в лицо песок – лишь глупо улыбалась, переводя взгляд с компаса на дюну с сосредоточенностью человека, не желающего, чтобы по его вине случилось нечто ужасное.
– Это твой? – спросила она, имея в виду сарфер.
– Теперь да, – гордо ответил Палмер. – Вполне крепкий, но кое-что нужно подработать. Первым делом поменять эти паруса. – Он показал наверх.
– Они что, износились? – спросила Лилия и тоже посмотрела наверх, похоже слегка нервничая из-за того, что пришлось отвести взгляд от дюн впереди них. – Угу, вижу заплатки. Похоже на мои старые бриджи.
Палмер рассмеялся. Он терпеть не мог акцент Лилии, как и все, связанное с ней, но некоторые ее словечки звучали забавно.