Через пески

Хауи Хью

Палмер попытался представить себе это, но не смог. Он подумал, стоит ли пытаться довести свой план до конца или лучше вернуться в город. И уже собрался было попросить девочку, чтобы ты расстегнула молнию на костюме, но Лилия нашла в комплекте оголовье и начала его подключать. Итак, она кое-что знала и даже, видимо, слегка расслабилась, надевая оголовье и подгоняя его по размеру. Затем она включила питание костюма и показала Палмеру большой палец.

– Всегда подсоединяй маску к оголовью до того, как включишь питание, – сказал Палмер. – Иначе можешь закоротить индуктор…

– Мне не нравится надевать маску, – ответила Лилия и, улыбнувшись, начала погружаться в песок. – Увидимся внизу.

– Погоди!..

Палмер попытался

схватить ее, но рука встретила пустоту. Там, где только что стояла Лилия, закружился водоворот песка. Легкая дрожь – и перед Палмером вновь была плотная поверхность.

– Черт, черт, черт, – пробормотал Палмер.

Его охватили страх, паника и злость: страх перед тем, что сделает с ним мать, паника из-за того, что он не подготовил свой собственный комплект, злость на себя, такого тупого, и на Лилию, такую глупую. Он попытался подключить дрожащими руками свою маску к оголовью, а затем то и другое к костюму. Тратить время на баллоны и проверку систем он не стал – просто включил питание, убедился, что горит зеленый огонек, и нырнул, чтобы найти Лилию и вытащить ее обратно, напоминая себе, что нужно делать пять выдохов на каждое нажатие, пять-один. Боги, прошли годы с тех пор, как он делал искусственное дыхание «рот в рот» пострадавшему дайверу…

Когда он погрузился, маска еще не успела включиться до конца, цвета пока не сформировались – мир предстал в черно-белых тонах, затем пошли пурпурные волны, и он наконец смог видеть. Палмер разрыхлил песок вокруг себя до состояния воды, поворачиваясь во все стороны в поисках Лилии, но ее нигде не было. Путь ему преградили кили сарфера, и он опустился глубже – посмотреть, что на другой стороне. Он надел снаряжение всего за полминуты, – может, Лилия уже всплыла за его спиной? Палмер едва не устремился наверх, желая проверить это, но тут услышал необычный сигнал тревоги от маски – возможно, потому, что не дал ей откалиброваться на уровне песка перед погружением. Но потом тембр пронзительного писка изменился, и Палмер понял, что это зовет на помощь Лилия. Он забыл, что их оголовья уже настроены друг на друга и он может мысленно слышать ее, а она – его.

«Где ты?» – мысленно крикнул он.

В ответ раздался ее пронзительный вопль, который на мгновение прервался, а потом возобновился.

«Уииииииии!»

Под ногами Палмера что-то мелькнуло. Он посмотрел вниз, подумав, что какой-нибудь дайвер нашел тайное место Вик и стал воровать ее закопанные баллоны. Вокруг снаряжения, зарытого на первой остановке, кто-то метался. Когда схлынули паника и прилив адреналина, Палмер понял, что это Лилия. Она кружила вокруг баллонов, описывая петли и восьмерки. В голове у него звучал тот же самый крик, который она издала, когда сарфер тронулся с места.

«Лилия!» – крикнул он, ныряя к ней.

Девочка замерла. Палмер увидел на экране маски, как она совершает пируэты, ища его. Он уже был на полпути к ней.

«Я над тобой», – подумал он.

«Как это я тебя слышу?» – раздался голос Лилии, и Палмер понял, что оказался плохим учителем и к тому же дураком. Она не ныряла ни с кем другим, и у нее всегда был лишь один комплект снаряжения; конечно же, она ничего не знала об обмене мыслями.

«Я подниму тебя наверх», – сказал он, очутившись на одном уровне с ней. Маска показывала глубину в двести метров, но, чтобы понять это, не требовалось смотреть на экран. Они находились у первого комплекта баллонов. Палмер попытался успокоить разум и сердце. Он не глотнул вдоволь воздуха, прежде чем нырнуть, не сделал никаких дыхательных упражнений. Схватив редуктор от спрятанных баллонов, он совершил глубокий вдох; в конечностях закололо, мозги стали прочищаться. «Иди сюда», – подумал он, подтягивая девочку к себе с помощью песка, затем почувствовал сопротивление, будто песок был резиновым, и потянул сильнее. Зная, что без маски Лилия ничего не видит, он сунул редуктор ей в руку и начал направлять загубник

ко рту. «Теперь осторожно вставь это в рот, так, чтобы туда не попал песок, и глубоко вдохни перед подъемом наверх».

Лилия кивнула. Он отчетливо видел на экране маски ее лицо и закрытые глаза, но она не щурилась – просто расслабилась, будто спала. Взяв редуктор, она совершила ошибку, открыв рот, прежде чем загубник коснулся ее губ, и теперь закашлялась, выплевывая песок и тряся головой. Редуктор выпал из ее руки.

«Ничего, ничего, – сказал Палмер. – Нужно поднять тебя на поверхность…»

«Догоняй!» – неожиданно громко завопила Лилия и, прежде чем Палмер успел возразить, устремилась вверх, превратившись из зелено-голубого пятна в далекий пурпурный отблеск.

Он снова глотнул воздуха через редуктор. Что, черт побери, все это значило?

– Как так вышло, что ты никогда не пользовалась маской? – спросил Палмер. Они с Лилией сидели в тени, передавая друг другу фляжку с водой.

– Папа рассказывал о них, но у него отобрали маску, когда его поймали. Оголовье ему оставили, хотя оно выглядело лишь как тканевая лента для волос. Не помню, прятал ли он его тогда в ботинки, но потом мы многое научились прятать. Он сумел сделать костюм и приспособить к нему оголовье, а для остального у нас не было материалов. Его это беспокоило, но он решил, что я смогу научиться нырять в одну сторону на счет «двадцать», потом поворачивать назад на счет «десять» и подниматься наверх на счет «двадцать». В крайнем случае мы попробовали бы выбраться в город за едой и другими вещами. На окраине жила семья, которой, по-моему, можно было доверять, но папа настойчиво повторял, что мы пойдем туда, только если не останется выбора. Но в общем-то, все это не имело никакого значения. Он просто учил меня по ночам главному – как погружаться и возвращаться назад. И вдруг я начала видеть.

– Без маски? – спросил Палмер, протягивая ей фляжку. Они спрятались от полуденного солнца под палубой, соединявшей два корпуса сарфера. – Как такое возможно?

– Папа говорил, что слышал об этом раньше, и это не очень его удивило, скорее обрадовало. Он сказал, что тогда все будет намного легче. – Лилия помолчала, играя с крышечкой фляжки и глядя вдаль. – Я всегда думала, что приведу помощь и мы его спасем. У меня было много друзей, они работали со мной на раскопах и помогали меня растить после того, как умерла мама. Я думала, что именно я сумею их всех оттуда вытащить. А теперь никого больше нет.

– Прости, – сказал Палмер.

Лилия смахнула слезу, глотнула воды и прополоскала рот, – вероятно, на ее зубах еще осталась песчаная крошка.

– В общем, – продолжила она, – я много тренировалась и видела все лучше. Я объяснила папе, что именно я при этом чувствую. Он учил меня использовать воображение и говорить песку, что нужно делать, посылать вибрации, заставлять его двигаться волнами. Если закрыть глаза, казалось, будто эти же волны возвращаются ко мне, рассказывают, что они чувствуют, от чего отразились и что там нашли. Сперва было просто ощущение преграды, изгороди, вкопанной так глубоко, что под нее нельзя поднырнуть, больших камней в земле, слишком твердых, чтобы их разбить, и слишком тяжелых, чтобы сдвинуть. Но чем больше я слушала, тем лучше видела. Пока ты не начал говорить у меня в голове. Из-за этого все стало размываться.

– Ты вконец озадачила меня, – покачал головой Палмер. Взяв у нее фляжку, он сделал большой глоток. – Мне кажется, все, что я знал о дайвинге, неверно. Сперва я пытался выяснить, как Вик проделывала свои трюки, а теперь вот это. Не понимаю. – Лилия уставилась на него; после признания в собственном невежестве Палмеру захотелось обелить себя. – Знаешь, это ведь я нашел Данвар, – сказал он.

– Знаю, – улыбнулась Лилия.

– На глубине в пятьсот с лишним метров. Я провел там несколько дней, в пескоскребе. А потом вернулся, чтобы всем рассказать.